Воронка. Спаси меня - Майя Тень

информации. Только один раз, еще практически на заре нашего совместного бизнеса с “Воронкой” я начал подпольную работу в поисках компромата. Как вы понимаете, это было не для шантажа, а в качестве тыла. Вот этот документ, что передал вам сегодня, пожалуй, единственное, что мне удалось нарыть. Так как это были практически рабочие записи Учителя для себя, казалось, видимо, что запись не представляет ценности, так что мне удалось сделать так, чтобы информация свободно утекала к моим каналам вплоть до последних дней.

— Мало информации — не значит “совсем нет”, Герман Демьянович...

Кантинин понимает намек. С тяжелым вздохом продолжает:

— Учитель, как я понимаю, был аккуратен с данными о веществах, воздействующих на сознание. Про эту сторону их деятельности даже из его верных адептов знают, думаю, всего парочка. Один раз при мне был открыт скрытый сейф. Только не Учителем — он никогда не показывался воочию, а главным помощником. Имени, естественно, не знаю. Может, кому-то плохо стало, может, кого-то усмирить надо было, но он, увидев меня, попросил помочь налить жидкость в шприцы. “Давай, давай, срочно”, — сказал он тогда. В сейфе я заметил ампулы без маркировки, флаконы с кодовыми обозначениями, отчеты о “тестировании на добровольцах”.

— То есть Учитель использовал экспериментальные разработки?

— Думаю, скорее кустарные модификации. Но сделанные отнюдь не на коленке, а думаю, что людьми с доступом к лаборатории. Иначе Учитель бы не ценил и не дорожил ими. Да и сам факт того, что велся дневник показывает, что он серьезно занимался тестированием.

Очевидно, сейчас, выйдя на нашу сторону, Герман Демьянович не успокоился. Наоборот, казалось он начал состоять из комка нервов. Вплоть до того, что прежде чем написать стандартное «с моих слов записано, верно» и поставить подпись замялся, прочистил горло, и все равно произнес сдавленным голосом:

— Если со мной что-либо случится, прошу поиски дела начинать сразу с «Воронки». Хотя, как вы найдете Учителя, я не знаю. В жизни не видел изворотливее человека, просто неуловимый. За все время даже настоящее имя не смог узнать.

— Даже неуловимые прокалываются, — стараюсь подбодрить Кантинина.

Губы Кантинина немного кривятся, словно говоря, что это — не тот случай.

Долго думаю, спрашивать ли Кантинина о том, что меня беспокоит, причиняя почти физическую боль. Впрочем, плевать на боль. Мне надо быть уверенным.

— Смотрите, здесь написано: 09.02–14.02 — отправлена на работы. Что это значит?

Очень бы хотелось, чтобы Кантинин развеял мои худшие опасения, но нет.

— Такое обычно пишут про девушек, особенно молодых. Как бы помягче сказать, значит, этой девушке пришлось выполнять все желания мужчин, к которым ее отправлял Учитель. Это могло быть наказание, например. Это один из базовых методов Учителя приручения непокорных, или тех, кто решил уйти из «Воронки», украл деньги, что-либо подобное. Впрочем, я это знаю на уровне слухов. Посредниками между Учителем и мной часто был всякий сброд, могли и приврать.

Последние слова Кантинина звучат не особо убедительно. И вроде я и готов был к такому ответу, но башка начинает трещать и в груди клокочет так, что впору взорваться.

— Иди, Кантинин, иди, ради Бога. Если возникнут еще вопросы — тебя вызовут.

Ищу таблетку темпалгина, заглатываю с холодной водой и закрываю лицо руками.

Бедная Вика.

Когда найду Учителя — а я его обязательно найду — я покажу тебе, что в данном случае справедливость — это когда твой обидчик кричит и плачет так же, как от безысходности срывалась когда-то на крик ты. Чтобы видела — зло наказано, тот, кто причинил тебе неизмеримую боль — наказан. Только оценишь ли ты такой поступок, моя светлая и чистая несмотря ни на что девочка?

Глава 48

— Капитан Гордеев, поедете на осмотр места преступления. Поступила заявка о хищении ювелирных изделий на сумму более чем полмиллиона. Там же опросите продавцов и охранников, — приказ полковника за два часа до конца рабочего дня.

Голова занята другим. С Багрянцевым пробиваем все лаборатории в нашем городе, с которыми возможно заключить сделки для создания кустарных коктейлей для психического воздействия на людей. Еще хотел на Степана и водителя выйти, поговорить вне допроса, приватно, без протокола. Думал, есть небольшой шанс размотать клубок. Драгметаллы и хищение сейчас меня интересуют менее всего, однако приказы полковника обсуждать не принято.

Звоню Багрянцеву, что сегодня заскочить не получится и дую во «Флорентийское золото». Хищение почти посреди дня — отчаянно, геройско и бездумно, конечно. Что ж, тем быстрее раскроется дело и на одну головную боль будет меньше.

Сворачиваю на Пушкинскую. Еще чуть-чуть, и виднеется вывеска ювелирки — золотистые буквы на насыщенно синем фоне, подсвеченные неоном. Приглушенный свет, блеск витрин, запах полироли для металла… Так, быстрее начну — быстрее закончу. Направляюсь к милой девушке — продавцу-консультанту.

— Где именно произошло хищение? — спрашиваю, представившись.

— В задней комнате, — отвечает, судя по бейджику, Ангелина. — Там хранится запас изделий для частных клиентов. Мы открываем ее только по предварительной записи.

— Кто имел доступ?

— Я, директор и еще одна девушка-консультант, Марина. Но у нее дочка заболела, они выписываются из больницы не раньше чем через неделю.

— Охранники?

— У них нет ключей. Они следят за общим залом и камерами.

Направляюсь к задней комнате. Начинается стандартная процедура. Все достаточно ожидаемо: замок не взломан, кодовая панель в порядке. Значит, преступники знали кодовое слово. Проверяю журнал посещаемости, делаю необходимые снимки и направляюсь в комнату охранника.

То ли ошибка директора, то ли его жадность — но вместо здорового бугая вижу старичка предпенсионного возраста. Он и сейчас не камеры просматривает, а новости по телевизору смотрит.

Правда, увидев меня, подпрыгивает и тут же тычет кнопку «выкл» на маленьком телевизоре.

— Ну-ка, ну-ка, включи обратно, — прошу его. Уж очень знакомое имя послышалось из уст ведущей.

Экран мерцает. Вновь появляется ведущая с бодрой интонацией и маской искусственной скорби на лице:

— Герман Демьянович Кантинин внес весомый вклад в развитие нашего города и региона. Мы связались с его лечащим врачом, но авторитетный доктор опроверг информацию о том, что Герман Демьянович страдал аллергией на какие-либо пищевые продукты. Полиция, которая прибыла пятнадцать минут назад, не отрицает возможности рассмотреть версию покушения на убийство. Некоторые источники говорят, что в последние недели Кантинин активно сотрудничал с правоохранительными органами, однако подробности не раскрываются. Также вызывает подозрение, что жена и дети Германа Демьяновича срочно улетели в Майорку всего четыре дня назад. Версия обычного отпуска и каникул, когда до конца учебного года остается чуть больше месяца, представляется неубедительной. Напоминаю, что сейчас