Воронка. Спаси меня - Майя Тень

Тень снова покрывает лицо Кантинина. Он уже не дерзит, не стебется.

— Допустим, — наконец, выдавливает он. — Допустим, я знаю о некоторых схемах. Но я не участник. Я лишь … наблюдатель. Консультировал по юридическим вопросам. Получал за это деньги.

— Такие суммы за консультацию? Смешно, Герман Демьянович.

— Возмездное оказание консультационных услуг не является противоправным деянием. Если клиенты оценивали мою услугу как ценную, их право устанавливать соответствующий гонорар, — не сдается Кантинин.

— Полагаю, ваши консультации не могли быть дешевыми. Информация действительно ценная, эксклюзивная, каждый рассмотренный вами случай требовал индивидуального подхода, так? Консультировали, как обойти закон? Как легализовать краденое? Как отмыть деньги через подставные фирмы? Как организовать фиктивные угоны с целью получения страховки?

С каждым словом Кантинин становится все более мрачным. Продолжаю давить, чтобы не рыпался, а быстрее помог мне, да и себе заодно:

— Только, знаете ли, это не консультации, Герман Демьянович. Это соучастие. В маленькой флешечке, что я нашёл в одом из кабинетах "Воронки", есть информация, достаточная и для статьи 85 УК РФ «Превышение должностных полномочий», и для статьи 159.5 УК РФ «Мошенничество в сфере страхования», и для статьи 289 УК…

— Хватит!

У Кантинина, похоже, начинают сдавать нервы. Он делает последний и такой ожидаемый рывок:

— Хватит, я сказал! Мне нужен адвокат.

Расслабленно верчу ручку в руках. На самом деле я ни черта не расслаблен. На самом деле удивительно, как эта ручка вообще не ломается в моих руках. Но Кантинин этого не видит. Он только слышит мои слова:

— Отлично, хотите проходить по делу как обвиняемый и соучастник — ваш выбор. Звоните адвокату. Я все же думаю, вы умнее и предпочтете выступить как свидетель.

— Вы же только что меня тремя статьями подряд пугали, что, на все три глаза закроете? — неуверенно выдает Герман Демьянович.

— Слишком широко не замахивайтесь, уважаемый Герман Демьянович. Когда один из наших сотрудников глаза закрыл, Вика после побега попала в лапы своих мучителей и пережила семь кругов ада. В ходе работы над делом о «Воронке» будет отличный повод и его задеть по пару статей, потому что он так трясется перед Учителем, что на все мои предложения выступить против «Воронки» ответил отказом. Но, уверяю вас, это ему аукнется.

Кантинин резко встает со стула и подходит к окну. Думает, идти по пути Сайгакова или прислушаться к моим словам. Правильно думает. Сайгакова я еще размажу, придет время. В стекле мелькает отражение спутавшегося с криминальной бандой чиновика — бледное, напряженное.

Думаю, битва выиграна. И она будет одной из главных в войне с «Воронкой».

— Только бы она была короткой. Иначе я с ума сойду, думая о Вике и получая очень обрывочные сведения о ней. — Это я уже говорю себе, разумеется, не Кантинину.

Глава 47

— Не только «Воронка» хранила компромат на меня, я тоже понимал, что наши дела настолько серьезные, что владеть материалом, благодаря которому ты сможешь держать врага в узде не прихоть, а скорее необходимость.

— Слушаю вас, — поддерживаю Кантинина, сподвигаю рассказать больше. — Давайте перейдем к более конкретным сведениям. Терять-то вам уже все равно нечего.

— У меня есть информация о том, какими незаконными путями, вплоть до использования психотропных веществ, удерживали адептов «Воронки», превращали вновь прибывших в верных последователей этого Учителя. На каждого члена велся дневник, все фиксировалось. Часть этих сведений у меня.

— Сможете прислать мне на почту?

— Лучше принесу лично. Боюсь, ваша почта, как домашняя, так и рабочая уже под контролем Учителя.

Отлично, значит, Кантинин не лжет. Значит, собирается предложить стОящую информацию. То, что моя почта под колпаком, Багрянцев уже давно выяснил.

Кантинин оставил в прошлом и свой бюрократический сленг, и сарказм. Оказалось, что он весьма четко понимает, что в этом деле нет позиции «болтаться посередине», не возможен вариант «я чуть-чуть предам «Воронку», а вы мне за это — поблажки по закону». Нет, ситуация критическая: или ты на этой стороне, или на той.

Информация от Кантинина лежала на моем столе уже на следующий день после обеда. Сначала пробежался глазами, чтобы составить общее впечатление. А потом стал читать медленно, сосредоточенно, внимательно, чтобы от внимания не ускользало не только облаченное в строчки, но и то, что между строк.

Погружаясь в предоставленный документ, я не переставал удивляться человеческой мерзости, маниакальному стремлению к контролю над другими, изощренности манипуляций и, естественно, жестокости.

Читал про манипуляции, проводимые с пациенткой А.С. — чудо, что после такого Вика и то, что выжила, и то, что сохранила чистый взгляд на мир, что смогла довериться мне, Левушке. За короткими фразами, что были выведены на документе, прятались тяжкие преступления. Читаю:

18.01. А.С. — побег.

19.01. А.С. — возвращение в «Воронку». Физическое воздействие в целях профилактики подобного поведения.

20.01.-24.01. А.С. — 2 мл. в-ва № 4 внутривенно (результат: сонливость, податливость, готовность снова ходить на учения)

25.01.-05.02. А.С. — псих. воздействие через медитации и депривиации сна (ограничение до 3 часов в сутки).

06.02.-08.02. А.С. — отдых, физическое восстановление.

09.02–14.02 — отправлена на работы.

15.02.- 18.02. — вследствие истерики ограничение в пище, изоляция

19.02. — агрессивное поведение, помещена в клинику.

Если бы сейчас передо мной сидел Учитель, я бы отбросил служебный протокол и стандартные методики ведения допросов. Он бы у меня кровью умылся и соплями подтерся.

Теперь я вижу что эта А.С. — Анна Степанована, нынешняя Вика, — даже половины того, что творилось в «Воронке» не рассказывала. Я не знаю, что мне придется сделать, чтобы все произошедшее хотя бы частично утратило для нее значимость, чтобы пришло понимание, что это прошлое, которое никогда к ней не вернется.

Хочется позвонить Кириллу и сказать, чтобы был с ней помягче, чтобы баловал по мере возможности — нельзя, терплю. Да и Кирилл не тот человек, который бы баловал кого-то. Он тоже не менее раненый в душу, чем Вика.

Прошу Кантинина зайти вечером обсудить некоторые вопросы. Замечаю, что стал осунувшимся, бледным, усталым.

— Я вот что хотел у вас узнать, Герман Демьянович, я так понимаю, Учитель баловался психотропными веществами, явно используя их незаконно. Возможно, стоит за эту ниточку потянуть? Что за поставщики? На каких условиях работают?

— Я… информации у меня не очень много, — с некоторой заминкой отвечает Кантинин. Если вы меня начнете и по этой статье рассматривать, предупреждаю, что нашему …ээ-э сотрудничеству конец.

— Если никакая ниточка к вам не поведет, никто вам лишнюю статью пришивать не станет, Герман Демьянович.

— У меня на самом деле мало