Шпилька. Дело Апреля - Гала Артанже

тарелку. – Классическая газлайтинг‑версия. «Тебе показалось, детка, папа просто устал». Знаешь, Валерий Сергеевич, порой я думаю, что некоторым родителям надо выдавать лицензию на воспитание детей. С экзаменом и периодической переаттестацией. А на руках написать несмываемым маркером «Не забудь быть человеком». А в нашей истории надо было начать с Арсеньева Василия Ивановича… хреновый из него отец получился, извини за выражение.

– Продолжу. Когда подобное произошло повторно, Светлана уже не пошла к матери. Пошла к классной руководительнице. И рассказала про оба случая. Та, слава богу, не замяла – передала информацию участковому.

Софья впилась в Валерия острым взглядом.

– Дело было заведено?

– Ну… разбирательство, опросы, бумаги. Но до суда не дошло. Семья замкнулась. А девочка отказалась возвращаться домой. Её распределили в интернат.

Не найдя слов, Софья резко оттолкнула стул, стоящий справа от неё.

– Надо было не ей в интернат, а Сухорукову в места, где солнце светит только через решётку, а сокамерники очень не любят таких, как он, – процедила она сквозь зубы. – Впрочем, что уж теперь… Продолжай.

– Девочка была любознательной и начитанной. Особенно увлекалась биологией. И вот там Светлана впервые задумалась: почему родной отец мог поступить с ней так? И почему она, белокожая блондинка с голубыми глазами, совсем не похожа на родителей, темноволосых, кареглазых? А как же законы Менделя о доминантных признаках наследования? С этими вопросами она обращалась и к матери, и к психологу, и к учителю биологии. Все разводили руками: так бывает… А Любочка всё ещё выгораживала мужа, мол, показалось дочке невесть что – девичья фантазия разбушевалась вместе с гормонами.

Софья медленно кивала, возвращаясь к своему стейку больше по инерции, чем из аппетита.

– Знаешь, Валерий, я вот думаю: может, нам открыть психологический ресторан? На салатик тарелка с детскими травмами, на горячее – комплекс неполноценности под соусом из обид, а на десерт – пирожное «Несбывшиеся надежды».

Киршев хмыкнул. А Софья вздохнула:

– И всё‑таки девочка… выросла. Не сломалась. Хотя… – Софья на миг задумалась, – впрочем, не буду про это: все мы небезгрешны. И я в том числе. И неизвестно, чей грех больше. «Бытиё определяет сознание» – говаривал Карл Маркс. Но Гегель утверждал обратное… так что палка о двух концах.

Она отрезала кусок мяса с таким ожесточением, будто на тарелке собственной персоной лежал Сухоруков.

Киршев продолжил:

– Да, девочка повзрослела. После интерната поступила в университет на юрфак. И вот тут начинается ещё одна интересная линия.

Он достал лист с видом фокусника, вынимающего карту из колоды.

– Из нотариальной конторы «Титул» города Приславль в университет перед выпуском курса пришёл запрос: требуется молодой специалист. Так Светлана Сухорукова оказалась в Приславле.

Софья улыбнулась, и её глаза на мгновение потеплели.

– Да‑а‑а, побегал ты на славу: и школа, и интернат, и университет. А знаешь, Валерий Сергеевич, кто тихо протолкнул этот запрос? И не говори, что не догадываешься, а то я решу – ты зря носишь гордое звание капитана.

– Арсеньев?

– Уверена! Данилин хорошо прошерстил активность Василия Ивановича. До Энска он пожил в Приславле. Через свои связи Арсеньев сделал так, чтобы Светлана попала в Приславль. Не как родственница. А как человек, которому он всё ещё хотел помочь. Хоть как‑то. Хоть со стороны. Будто хотел невидимой рукой направить кисть начинающего художника.

– Софья Васильевна, ну это же просто предположение. Мы не знаем наверняка. И вряд ли сможем проверить. – Киршев развёл руками, как ученик, сомневающийся в решении задачи.

– Дай время – он сам расскажет. Валерий, это и есть настоящая любовь. Без ожидания и благодарности. Без объяснений. Просто помочь. И просто купить квартиру рядом, чтобы наблюдать, невмешиваясь в личную жизнь.

– Ага! И записать в наследницы, – подмигнул Киршев.

– Ну, мы этого тоже наверняка не знаем… – поддела Киршева Софья в его же манере и развела руками.

Они замолчали. В ресторане играла лёгкая музыка. За соседним столиком на десерт заказали тирамису. А у детективов на столе, между чашками, вместо десерта лежала правда. Сложная, с изломами, со старым предательством и новой надеждой.

– Послушай, Валерий, – задумчиво произнесла Софья, – если Сухоруков узнает, что Маргарита на свободе, от него всего можно ожидать. Тогда в те годы она была не в себе, но сейчас расправляет плечи. Он может предположить, что женщина уже не та и в состоянии сопоставить все детали их встреч со своими судимостями. А это опасность для Сухорукова. И тогда он способен сорваться. Я уже даже и не знаю, на какую подлость он ещё готов. Хотя судя по всему, его фантазия в этом направлении богаче, чем художественная.

Софья откинулась на спинку стула, закрыла глаза, размышляя обо всех возможных вариантах развития событий. Картофель по‑деревенски остывал, забытый и ненужный, как свидетель, которому нечего добавить к показаниям.

Киршев кивнул.

– Поэтому у нас ещё одни сутки в запасе. Есть ещё кое‑что. Финальный штрих, так сказать. – С важным видом Валерий достал из папки распечатки.

Софья взглянула на них – кадры с камер, фигуры, лица, даже снимок чьей‑то ладони, протягивающей свёрнутый пакетик.

– «Правша», блошиный рынок. Салон Сухорукова. Организовали наружку и даже внутри удалось глазок установить. Сняли несколько эпизодов. В основном – молодёжь. Заходят через торговый зал, а потом просачиваются в подсобку. Долго не задерживаются. Прямо по классике. Одного прыща задержали – школьник, стоит уже на учёте, рассказал всю кухню.

– Что именно? – Софья напряглась.

– Синтетика. Таблетки и соль. Ну и травка, куда же без неё. Не купец1 и не лепила2. Мелкая рыбёшка. Подторговывает без фанатизма. Но хватает, чтобы посадить.

– Значит, я была права. Он не просто подонок с кисточкой, а ещё и наркодилер с творческим подходом. Талант не пропьёшь, как говорится. – Плотно сжатые губы Софьи превратились в тонкую линию. – Жаль только, что свой талант он предпочёл направить в канализацию.

– Мы пока его не трогаем. Надо оформить всё чисто. Под протокол. Завтра утром оформим контрольную закупку. Думаю, к обеду он уже будет на допросе, – Киршев говорил деловито, но с предчувствием удачи.

Софья кивнула. Знакомый огонёк предвкушения победы зажёгся в её глазах.

– Значит, время пришло. «Это есть наш последний и решительный бой».

– Угу. А что вы запланировали, Софья Васильевна?

– Завтра увезу Маргариту в Энск. Запустим обратный отсчёт бомбы замедленного действия – пора встретиться с отцом. И, возможно… ещё кое с кем.

Киршев понимающе кивнул.

– Думаете, Светлана готова?

– Не знаю, – честно ответила Софья. – Но Маргарита – да. А дальше… дальше будет, как должно быть в финале хорошего детектива: все карты на стол, все скелеты из