Край биографии - Денис Нижегородцев

Следом на дороге показался и он сам. На первый взгляд, расклад был явно не в его пользу: трое здоровенных тяжеловооруженных воинов с мечами и копьями против одного. Выиграть у них он мог разве что в скорости. Однако наглец не торопился убегать, подходя все ближе. Злодеи переглянулись. А когда главный отдал приказ проучить «бессмертного», случилось странное. Тот выхватил из-за спины… пистолет и парой точных выстрелов оставил пузатого без охраны. Тот что-то кричал, по-видимому, предлагая любые блага в обмен на сохранение жизни и одновременно дивясь столь необычному приспособлению в руках незнакомца. В Японии знали тогда лишь танэгасимы[38] – громоздкие ружья, переделанные из португальских аркебуз. Те выдавали по одному залпу раз в несколько минут, а потому опытные самураи даже с кинжалами и нунчаками могли выходить победителями из поединков с ними. В то время как пистолеты оставались диковиной даже в Европе… А ронин, недолго думая, застрелил последнего противника.

От громкого звука очнулась даже пленница. Очень обрадовалась, что ее мучителей больше нет, и явно надеялась, что спаситель тут же развяжет ее. Однако он поступил иначе. Снова выругался под нос. Затем перерезал самураям горло, имитируя смерть от холодного оружия. А вместо того чтобы развязать жертву, усадил ее в прежнем виде на одного из освободившихся коней, сам сел позади и поскакал в ближайший город.

2

На рыночной площади было не протолкнуться. Посреди стояла девушка и держала обличительную речь. Она рассказала о том, как ее похитил сборщик податей, от имени дайме – местного феодала – обиравший и без того нищее население. О том, как со своими подручными он едва не надругался над ней. И о том, как прекрасный незнакомец чудом расправился с мучителями и доставил ее сюда. Без божьей помощи не обошлось – и огромная толпа людей, поначалу с опаской переглянувшись друг с другом, принялась креститься.

Народный мститель оказался настолько скромным, что не пожелал даже назвать своего имени. Не видела японка и его лица – он не рискнул снять с ее глаз повязку, чтобы до конца остаться неузнанным. Однако в толпе тут же зашептались, что героя зовут Амакуса Сиро, или Хиэронимо[39]. Он христианин, пусть и сын самурая, и ему всего шестнадцать. Несмотря на юный возраст, у него было уже немало приверженцев. Поговаривали, что юноша умеет ходить по воде и извергать изо рта пламя. То, что он спас бедную девушку, стало лишь одним из многих чудес, которые приписывали ему. А местные христианские проповедники уже давно предрекали появление человека, который поведет за собой угнетенный народ.

Безымянный ронин тоже мог это слышать, поскольку стоял на той же площади, стараясь затеряться в толпе. Если бы прилично знал японский, конечно. Но когда местная крестьянка спросила его о чем-то, он лишь отвернулся. Правда, в этот раз подобная тактика дала сбой. Мнительная женщина не отставала от подозрительного незнакомца, которого почему-то раньше здесь не видела. Вопросы посыпались один за другим.

– Да немой я, не видишь, что ли… – пробормотал он в какой-то момент.

Подобное объяснение не сняло с него определенных подозрений, а скорее даже усилило их.

– Черт! – выругался он и поспешил покинуть площадь.

Не тут-то было. Японка последовала за ним. А заодно и часть возбужденной толпы, вдохновленная недавней проповедью. Последнее, что увидел незнакомец, – указующий жест, обращенный в его сторону. Ронин пошел быстрее – преследователи сделали то же самое. Он побежал – и они побежали. Но куда?! Молодой человек явно был не в своей тарелке, да еще и в эпицентре одного из самых известных восстаний в истории Японии.

3

Симабарское восстание началось с убийства сборщика податей. Народ довели до ручки и без того непосильным налоговым бременем. К тому же случился неурожай. Людям было нечего есть, но местный князь требовал отдавать все излишки ему. А чтобы крестьяне были сговорчивее, брал в заложники их жен и дочерей. Наконец, все это происходило на Кюсю – самом западном острове японского архипелага, который издревле служил воротами страны во внешний мир. Сюда приплывали все кому не лень: от соседей-китайцев до «южных варваров»: португальцев, испанцев, голландцев и англичан. Особенно везло португальским миссионерам, но лишь поначалу. К середине семнадцатого века те успели обратить в христианство большую часть местного населения, что не шибко нравилось центральным властям Японии. В регионе образовался взрывоопасный котел…

Он рванул в самом конце 1637 года. Крестьяне, городская беднота и ронины подняли бунт против местного дайме. Восстание быстро перекинулось на близлежащие острова, объединив почти все христианское население Японии. Поначалу мятежникам даже сопутствовала удача. Ронины, будучи опытными воинами, привили разношерстным отрядам дисциплину, а вождь бунта Хиэронимо вдохнул победный дух. А вскоре вчерашние крестьяне с вилами и мотыгами разжились и настоящим оружием – трофейным. Кроме того, аркебузами их снабжали братья по вере – португальцы. Восставшие разбили войско, состоявшее из трех тысяч самураев, осадили несколько крепостей, а в захваченном замке Хара устроили свою столицу, наскоро залатав дыры в стенах и забаррикадировавшись внутри.

Лишь после этого местные правители забили тревогу по-настоящему и обратились за помощью к сегуну[40], который сидел в Эдо, будущем Токио. Военной силе всего государства нескольким десяткам тысяч японских христиан противопоставить было нечего. Бунтовщики начали проигрывать сражения одно за другим. А в какой-то момент им подложили свинью и братья по вере. Голландцы с судна «Де Рюп» – тоже христиане, только не католики, а протестанты – разрушили часть крепости, обстреляв ее из корабельных пушек. Хиэронимо поначалу повезло чуть больше, чем герою Порт-Артура генералу Кондратенко. Ядро, которое точно так же влетело в помещение, где командир проводил совещание, лишь оторвало японцу рукав одежды. Однако запасы продовольствия в крепости были на исходе, а к армии сегуна непрерывно прибывало подкрепление. На пятый месяц восстание все же захлебнулось в крови. Христианство в Японии официально было запрещено. А для тех, кто ухитрялся молиться Иисусу тайно, придумали обряд топтания икон фуми-э[41].

Но главный итог заключался даже не в этом, а в том, что восстание привело к сакоку – самоизоляции Страны восходящего солнца. Японцам, которые уже отбыли за границу, запретили возвращаться домой, а тем, кто подумывал уехать в дальнейшем, грозила смертная казнь. Все контакты с Западом ограничились голландцами – не зря обстреляли замок восставших. Но и их торговая миссия располагалась лишь на крошечном острове Дэдзима в бухте Нагасаки. Япония практически полностью закрылась от мира…

Хотя история не закончилась и на этом. Закрытие страны неизбежно привело