Край биографии - Денис Нижегородцев

криков и мата, который лучше всего отражал общее отношение к происходящему. Но Ратманов поймал себя на мысли, что за последние месяцы почти привык рисковать жизнью. И когда уцепился за ограждение, даже нашел время поразмышлять о том, что же все-таки произошло. Нападение? Но кого и откуда? Корабль сел на мель? Хотя, по слухам, им командовал опытный капитан, знавший маршрут как свои пять пальцев. В конце концов чей-то предсмертный хрип сообщил Георгию, что транспорт наскочил на морскую мину и даже на несколько. Возможно, их расставили сами японцы в ожидании прихода из Кронштадта второй нашей Тихоокеанской эскадры. Либо смертоносный груз доставил сюда какой-нибудь одинокий русский минзаг, или минный заградитель, прорвавшийся к вражескому берегу. Но как же глупо было умирать сейчас, даже не в бою, не от болезней и пережив сильнейший тайфун, подумалось Ратманову. И он вцепился в поручень еще крепче, переборов желание броситься вниз вместе со всеми.

Когда же в воду начала погружаться последняя часть судна, Ратманова прижало к борту. Держась за поручень из последних сил, солдат пошел ко дну вместе с морским транспортом. Все это время его глаза были открыты, сознание и память работали предельно ясно. Он даже ощутил толчок – это был удар кормы о дно. После чего Жорку оторвало от поручней, и неведомая сила вознесла его вверх. Макушка головы Георгия вынырнула из ледяной воды, но он уже не дышал…

7

Одновременно – если можно так выразиться – по пустынному берегу моря между Симабарой и Нагасаки брел еще один персонаж, который уже фигурировал в этой истории. Если кто-то подзабыл о безымянном ронине, то напрасно. Да, он не был замечен ни при осаде замка Хара, ни среди тысяч тех, кто погиб, когда Симабарское восстание захлебнулось в крови. Как в воду канул…

В самом конце 1637 года, когда Симабарское восстание еще только набирало обороты, ронин сбежал от толпы бунтовщиков, которые приняли его за врага. Он явно был нездешним, не знал ни местного языка, ни обычаев, и если не был шпионом, пришлось бы признать, что это пришелец неизвестно еще откуда. И если сейчас он не готовил портал для перемещения в другую эпоху, то чем еще он мог заниматься на пустынном берегу залива холодного Японского моря? Однако он никуда не переместился. Зато на берег выбросило тело – по всей видимости, японского рыбака. Как и Георгий Ратманов, тот находился без сознания и, вероятно, уже давно отдал последние силы в борьбе с соленой водой, холодом и акулами. Но жизнь все же теплилась в нем.

Самурай без хозяина привычно чертыхнулся. Поначалу вообще хотел пройти мимо, ведь с утопленником его ничего не связывало. Но что-то же заставило остановиться и со вздохом направиться к месту происшествия. Адалыпе: искусственное дыхание, непрямой массаж сердца – все, как учили старшие товарищи на курсах при ФСБ. Воистину, не знаешь, где пригодится.

После проведенных манипуляций рыбак задышал, харкнув тиной, или что там плавало в японских водах? После чего спутанным, даже блаженным взглядом посмотрел в небо и на своего спасителя. «Иди ж ты!» – наверняка подумал последний, но, разумеется, в более грубых выражениях. Спаситель не производил впечатления особенно доброго и заботливого человека, к тому же сильно торопился. Он еще не до конца ушел от собственных преследователей. Восставшие крестьяне и бедняки показались на вершине песчаного холма, нависшего над берегом моря, и вновь ткнули пальцами в незнакомца.

– Давай, просыпайся!

Ронин отхлестал рыбака по щекам и привычно принялся бурчать по-русски, полагая, что здесь его никто не услышит. Кроме спасенного японца, – но тот, казалось, все еще находился при смерти, а потом все равно ничего бы не вспомнил.

Однако реакция утопленника не на шутку озадачила. Выплюнув воду и откашлявшись, он тоже заговорил по-русски! В бреду, не очень разборчиво, но тем не менее!

– Алекс… Владис… лавич… вы… тут?

– Оба-на! – Несмотря на преследование толпой бунтовщиков и прочие невзгоды, самурай без хозяина впервые проявил искреннюю заинтересованность в ком-то другом.

– Что ты сказал?! – Дабы привести собеседника в чувство, ронин отвесил ему еще несколько затрещин.

В этот момент на соседнем холме показалась новая группа людей – несколько всадников, таких же, как те, кого неизвестный перестрелял по дороге в Симабару. И они теперь охотились за ним, если судить по указующему жесту одного из наездников. Увидев хорошо вооруженных самураев, восставшая голытьба поспешила удалиться, оставив ронина на съедение более сильным врагам. А самураи неспешно направились в его сторону – деваться ему все равно было некуда.

– Что ты сказал? – вновь закричал ронин на рыбака. – Повтори!

Тот уже немного очухался и начал обретать привычный дар речи:

– Алексей… А я… Где это я? – огляделся он.

Но от чересчур резкого поворота головы та снова упала на руки неизвестного.

– Алексей? Ну, допустим… Хотя официально – Ацущи… А ты кто? Как тебя зовут?

– Меня… Георгий…

– Георгий… А фамилия?! – допрашивал ронин, одновременно оглядываясь на своих врагов.

– Ратманов…

– Слава тебе, Господи! И года не прошло… И какого же хрена ты тут делаешь, Ратманов? Откуда прибыл, спрашиваю?!

Ацущи тряс его за грудки так, что человек, едва выживший после утопления, теперь мог погибнуть от перелома ребер. С другой стороны, возможно, в этом и был какой-то смысл. Рыбак понемногу начал приходить в себя и заговорил более понятным языком. И даже принялся сам задавать вопросы:

– Мы потерпели кораблекрушение?

– Тебе лучше знать!

– Последнее, что я помню… Хотя это уже не важно… И… почему вы так хорошо говорите по-русски?

Рыбак задал вполне естественный вопрос, глядя на нависавшего над ним японца. Но ронин отчего-то не сдержался. И даже перед лицом грозящей опасности расхохотался во весь голос. Ведь под ним лежал точно такой же японец, который говорил по-русски и при этом удивлялся, что на том же языке неплохо изъясняются другие!

– Ты на себя посмотри! – огрызнулся ронин со зловещей улыбкой.

Самураи уже приблизились на расстояние прицельного выстрела и достали аркебузу, целясь в одного из двоих на берегу.

– Где ты потерпел крушение? Откуда сюда попал?! – не унимался ронин.

– Пулеметная рота двадцать пятого полка четвертой Восточно-Сибирской стрелковой дивизии… – был ответ.

– Прекрасно! – констатировал Ацуши. И даже нашел время пошутить: – А какой сейчас год? Сорок пятый?

– Н-нет… – На этот раз недоумение читалось уже на лице японского рыбака.

– Какой год сейчас, спрашиваю?!

– Пятый… Был пятый…

– Тысяча девятьсот, ведь так?

– Кажется…

– А дата, число?

– Не знаю… Не уверен…

– Хотя бы примерно! Это важно!

– Март… Конец марта… Было двадцать четвертое… А потом не помню…