Край биографии - Денис Нижегородцев

«Может, она и не живая вовсе?» – подумалось вдруг Гимназисту. Поставили куклу в человеческий рост для отвода глаз. Тем более что без очков он мало что видел вдали и не смог бы ее рассмотреть. Кстати, на просьбу съездить за новыми очками в соседний Нагасаки Ратманов получил самый популярный ответ в этом доме:

– Свой время! – или «всему свое время»…

На самом деле он мало чем отличался от соседки. Така и Офудзи готовили и стирали, а Георгию достался уход за комнатными растениями. Он даже освоил китайский фэн-шуй и японский ваби-саби. Но так и не стал примерным домохозяином. Мужчине, воину, герою обороны Порт-Артура осточертело поливать все эти бонсай и икебаны, побеги бамбука и веточки сакуры. Жора понял, что пора действовать!

Дабы проверить, на что способен без женской опеки, рано утром, когда все еще спали, Ратманов неслышно раздвинул перегородки седзи и доковылял до инуяраи – ограды вокруг дома. Не зря неделю разрабатывал ноги, но своим очаровательным спутницам ничего об этом не говорил, разумеется. А теперь отправился на прогулку: и не по японскому саду, огороженному с трех сторон заборами и с четвертой – отвесной скалой, а куда подальше.

Первым делом бросил взгляд на соседку в окне. Несмотря на ранний час, она уже не спала или еще не ложилась спать, делая вид, что поливает свой бонсай. При этом ее силуэт несколько раз покачнулся – весомый аргумент в пользу того, что перед ним был живой человек, а не манекен. Ратманов усмехнулся и пошел куда глаза глядят, как сказали бы, если бы он хорошо видел. На деле передвигался скорее на ощупь, причем ногами, да по наитию. И неожиданно… заблудился! Ведь еще не выходил из дома в Инасе один ни разу. Даже мерцающие огни Нагасаки и ориентация на дорогу вдоль моря не сильно помогали ориентироваться. До города добрался скорее вопреки обстоятельствам, чем благодаря им. Разок чуть не сорвавшись с обрыва, но вовремя ухватившись за ветку – увеличенную копию бонсая, что стоял в его здешнем доме. Затем повстречал каких-то людей, но даже не смог их разглядеть, а заговорить по-японски тем более не решался, предпочитая прятаться за деревьями и избегать непосредственного контакта.

Уже в городе старался слиться со стенами домов, хотя бы пока не отыщется оптика. В итоге так ее и не нашел. Зато едва не попал под раздачу японского патруля, который отлавливал в Нагасаки пленных русских. Во всяком случае, так показалось Ратманову. Отчаявшись найти то, что искал, он решился на крайний шаг и просто украл очки у зазевавшегося посетителя уличного кафе. Пожалуй, это было первое преступление, которое он совершил в жизни. Но стыдно почти не было. Георгий стал смотреть на жизнь циничнее, посчитав, что ему очки сейчас нужнее. Правда, подданный микадо вскоре обнаружил пропажу и поднял шум. Покидая Нагасаки, Гимназисту пришлось уходить еще и от возможной полицейской погони…

5

– Напрасно, напрасно вы нас всех под монастырь подводите! – заметил неизвестный мужчина в рясе, по-хозяйски усаживаясь за стол Владимира Менделеева в его скромном кабинете в доме Таки в Инасе.

Георгий Ратманов сидел напротив и вопросительно смотрел на незнакомца.

– Отец Александр! – Тот хохотнул, словно припомнив что-то забавное, и протянул руку для приветствия.

Жора поздоровался не сразу, а сперва поправил на носу очки с чужой переносицы. Надо признать, они не слишком ему подходили. С его лица очки время от времени спадали, изображение было не резким, особенно вблизи, а глаза слезились. Тем не менее Ратманов продолжил несколько удивленно изучать собеседника. Перед ним сидел, на первый взгляд, чистокровный японец, разве только в одежде, напоминающей одеяние православного батюшки. Гость снова осклабился, обнажив белоснежные зубы:

– Да, все верно, по рождению я японец! Но мальчиком был отдан в услужение русской православной миссии в Токио, тогда еще Эдо. А о святителе Николае даже вы наверняка слышали…

Прозвучало это как укол невежественному солдату, неграмотному русскому мужику, который не видел дальше своего носа. Но начитанный и образованный Георгий прекрасно знал, о ком шла речь. Николай Японский, в миру Иван Дмитриевич Касаткин, родился в семье священника под Смоленском. Окончив духовную академию в Санкт-Петербурге, узнал о вакансии настоятеля недавно открывшейся церкви при русском консульстве в далекой Японии. За полвека служения здесь покидал страну лишь дважды. Открыл в Токио семинарию и несколько духовных училищ для детей, в одном из которых воспитывался и отец Александр. Будучи выдающимся миссионером, обратил в новую веру десятки тысяч японцев и фактически основал православную церковь в Стране восходящего солнца. В честь святителя Николая, пусть и неофициально, назвали кафедральный собор в Токио – Никорай-до. Просто японцы не выговаривают звук «л». Кстати, к освящению храма был приурочен и визит цесаревича Николая Александровича в 1891 году, однако из-за известных событий – покушения в Оцу – престолонаследник до столицы так и не доехал.

– Понятно… – процедил сквозь зубы Георгий. – Однако для японца вы очень хорошо говорите по-русски. Даже «л» произносите вполне по-нашему, – заметил он.

– Нет ничего невозможного! – улыбнулся отец Александр. – Особенно после небольшой тренировки.

– А как же вы служите во время войны? – решил спросить Жора, чтобы поддержать разговор. – Наверное, сейчас служить России, прислуживая в церкви в Японии, особенно тяжело?

Священник кивнул. Выяснилось, что во время Русско-японской войны Николай со всем клиром и паствой остался здесь. Но в открытых богослужениях участия уже не принимал, чтобы не молиться за победу микадо и его православных подданных над войском русского царя. Тем не менее приходы не были закрыты, а священники сосредоточились на различных гуманитарных делах, в том числе посещали русских пленных.

– Вот и славно! – заключил отец Александр.

Правда, на этом не успокоился и решил провести еще более глубокий экскурс в историю: уже не только в православие, но в целом в христианство на древней и многострадальной японской земле.

– Казалось бы, – рассуждал собеседник Ратманова больше сам с собой, – где феодальная Япония и где учение Христа? Но до поры до времени все складывалось очень даже закономерно. Еще в тысяча четыреста девяносто третьем году папа римский поделил между Португалией и Испанией все новые земли, поручив миссионерскую деятельность там разным католическим орденам. Но через четверть века, благодаря Мартину Лютеру, от католиков откололись протестанты, и все еще больше запуталось! Португальцы и испанцы несли в массы прежнее учение, голландцы и англичане – новое. Европейцы ненавидели друг друга, но одновременно неистово и наперегонки обращали в