Край биографии - Денис Нижегородцев

Жора не стал говорить об этом Таке. Незачем было лишний раз расстраивать эту добрую женщину, до сих пор верную памяти русского офицера. Она и сама признавалась, что до недавнего времени получала письма от Менделеевых, о смерти Владимира в них ничего не сообщалось. «Ладно, – решил про себя Георгий, – может, это и не он. В конце концов, это мог быть однофамилец».

Кроме того, Така рассказывала, как вместе с Офудзи они что-то шили для соседей и убирались в окрестных домах. Но работы в крохотной японской деревне все равно было мало. Без материальной помощи из России было бы совсем тяжело.

– До сих пор? – уточнил Ратманов, повторив тот же вопрос жестами, чтобы уж наверняка его поняли.

В ответ Така загадочно улыбнулась – во всяком случае, так показалось Георгию. «Уж не появился ли у нее новый воздыхатель, который и не дал им умереть с голоду?» – подумалось ему. Но солдат промолчал. Уж слишком неподдельно женщина признавалась в любви к Менделееву и плакала, вспоминая редкие весточки с родины временного мужа.

3

Жизнь постепенно налаживалась: даже здесь, на чужбине, на краю географии. Георгий привык к Таке и Офудзи почти как к родным, а в их скромном жилище ощущал себя едва ли не как дома. Под руководством прекрасных наставниц, – особенно в этом преуспела Офудзи, – Ратманов уже чуть-чуть разговаривал и по-японски. Научился с акцентом ругаться, шутить и делать комплименты. В ответ девушка лишь скромно отводила глаза да пару раз туманно намекнула на кого-то, кто обучил бы его намного быстрее и лучше, чем она.

Ратманова стали чаще вывозить и на свежий воздух, где он с удовольствием любовался утренним заревом над одной из самых красивых бухт Страны восходящего солнца. Без очков зрелище было размытым и напоминало картины французских импрессионистов. Но все равно было очень красиво. Также не без интереса он наблюдал за тем, что творилось внизу. К причалам без конца приставали как боевые корабли японского флота, так и морские транспорты, перевозившие пассажиров. Не исключено, что они доставляли сюда таких же русских пленных. Вот только разглядеть мелкие точки, которые могли быть его соотечественниками, возможности у Георгия уже не было.

Гулять Ратманова вывозили на инвалидной коляске, пусть и самодельной. Внешне она напоминала простую крестьянскую телегу, но по уровню удобства сошла бы за иную карету. Он снова похвалил за это Офудзи. А та вновь загадочно улыбнулась. Интересно, что же за неведомый благодетель обустроил их жизнь? В воображении Ратманова нарисовался этакий Филеас Фогг из «Вокруг света за восемьдесят дней», который заранее знал обо всех грядущих происшествиях и имел технические средства на все случаи жизни. Неизвестный будто предвидел, что на берег бухты выбросит бездыханное тело Ратманова, отправил для его встречи Таку и Офудзи, да еще и заранее подогнал им коляску! Иначе как эти хрупкие создания могли перетащить его сюда, со сломанными ногами, да еще и в гору?!

Георгий поделился своими мыслями впроброс, едва ли не в шутку, сам до конца не веря в сказанное. Но Офудзи неожиданно поняла его плохой японский и согласилась:

– Так есть!

Выяснилось, что без помощи одного «золотого человека» они бы «ни в жисть» не справились.

– И кто он? – Георгий в самом деле был заинтригован.

В этот момент в комнату вошла Така. Наверняка она слышала предыдущий разговор. И, мечтательно закатив глаза, ответила:

– Наш ангел-хранитель…

– ???

– Володянька… – добавила она.

А Офудзи кивнула в знак согласия.

Георгий только развел руками:

– Бывший муж… и отец… продолжает вам помогать? Это он оставил для меня коляску?

Мать и дочь переглянулись, о чем-то беззвучно посоветовавшись, а потом принялись одновременно кивать. Жора так до конца и не понял, что это означало. Но решил идти до конца:

– Не знаю, как он смог сюда попасть снова! Но я хочу встретиться с ним!

– Время, свой время! – ответила Така строго, что можно было интерпретировать как популярную поговорку «всему свое время».

– Идя… сам… – добавила Офудзи, что вряд ли могло означать что-то иное, кроме как «он придет сам».

Ратманов на всякий случай решил себя проверить, повторив сказанное. И собеседницы вновь закивали:

– Всему свое время… Если понадобится, придет сам…

Где-то такое он уже слышал. И даже не один раз. В памяти быстро возник хозяин питерской квартиры, который всегда появлялся в непредвиденное время и в неожиданном месте. Плюс-минус таким же был знакомец по Порт-Артуру, матрос Михалок. А теперь и этот загадочный человек…

4

Внезапно Жора почувствовал себя чужим в этом доме и даже пленником в золотой клетке. Его прилично кормили, одевали, обрабатывали ему раны, ни в чем не отказывали. О таких условиях еще недавно он не мог и мечтать. Из-за этого едва даже снова не поверил в Бога, которого перестал чтить после смерти матери, жестокости последнего отчима и биологического отца, подлости сводного брата и предательства невесты, разумеется. В минуты отчаянных боев за форт № 2 в Порт-Артуре, а потом в госпитале среди десятков тяжелораненых и заразных, вера ненадолго возвращалась. В окопах, как известно, атеистов нет. Но не то чтобы он верил по-настоящему, скорее, отчаянно хотел спастись, просил Бога даровать ему еще один шанс выжить и по возможности вернуть домой без сильных увечий. Последняя такая мольба прозвучала в открытом океане, когда шансов на спасение, казалось, уже не было. Но, кто ж его знает, кто подбросил ему ту деревянную дверь? Господь вообще мог быть не в курсе…

В душе Георгия вновь зародились ростки сомнений. Ведь даже две прекраснейшие японки, что утром казались ему собственными ангелами-хранителями, вели какую-то свою игру. Жору снова обманывали или как минимум недоговаривали. Ни о Володе Менделееве, который умер несколько лет назад и при всем желании не мог объявиться здесь снова. Ни о таинственном покровителе, который зачем-то выдавал себя за покойного.

Ратманов же был инвалидом, лишенным свободы воли и возможности передвигаться. Он никогда без сопровождения не покидал этого гостеприимного дома. А всякий раз, когда его вывозили на прогулку, словно младенца, за которым нужен глаз да глаз, Така и Офудзи неизменно пользовались черным ходом. Последний вел в крошечный садик, огороженный с трех сторон высоким забором, а четвертой обращенный к морю, до которого даже падать пришлось бы довольно долго. И не дай бог, чтобы Георгия увидела злая соседка, как отрекомендовали ему пожилую японку из домика напротив. Ее силуэт в окне все же просматривался через маленькую дыру в заборе. Правда, она всегда стояла на