Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн

Виктор мягко обнял ее и в очередной раз поразился ее почти звериному умению располагаться максимально удобно и расслабленно в любых ситуациях.

— Это не так работает, — ответила детектив. — Это ему нужно доказывать, что он этого не делал.

Виктор повернул к ней лицо, и на какое-то время им стало не до разговоров. Потом он спросил:

— А что думаешь ты сама?

Анжела ответила не сразу. Какое-то время она просто молча пила чай, глядя, как по ветвям дуба скачет сойка. Виктор уже усвоил, что в такие моменты ее не стоит торопить. Она была полицейским, он был журналистом, и, даже доверяя ему, она вынуждена была выбирать информацию, которую могла озвучить. Сперва его немного задевала такая щепетильность, но потом он понял ее плюсы. Ему не приходилось напрягаться, вспоминая, что из тонн раздобытых из разных источников сведений он не должен был никогда слышать и уж тем более — публиковать.

— Мне кое-что не нравится, — сказала Анжела наконец. — Ладно, допустим, Стивен Си мог принять дозу, перед тем как сесть за руль. Таблетки могли быть у него при себе или в машине, а упаковку он выбросил где-нибудь в лесу. Но где он взял вторую дозу, после которой ему стало плохо? Я помню, что из леса мистер Си пришел без куртки, а на джинсах и свитере не было карманов. Он не возвращался в отель, Сьюзан разместила его в замке, и с утра он не заходил в то крыло, где они снимают. Он работал в малой гостиной. Откуда же Стивен взял наркотики?

— Они разве не могли быть в его чемодане? — предположил Виктор. — Ему ведь привезли его вещи?

— Да, но это было позже, уже после так называемого приступа, — возразила Анжела. — Вещи Стивена складывал коридорный. Я спросила его, не видел ли он блистеров или бутылочек с лекарствами, и он ответил, что да, мистер Си принимал что-то от головной боли. В чемодане мы нашли только эти таблетки.

— Выходит, он чист?

Анжела вытащила из сэндвича колбасу и передала ее Виктору, который тут же ее съел.

— Или кто-то из съемочной группы его снабжает. А может быть, это даже Сьюзан или Джон Стеттон.

Виктор поперхнулся и долго кашлял. Когда он, наконец, пришел в себя, Анжела добавила:

— Я так не считаю. Но по правилам должна проверить и их тоже.

— Ты ведь не собираешься обыскивать домик садовника?

— Я надеюсь, что мне не придется, — сказала она честно.

Виктор представил лицо Сьюзан, когда Анжела придет к ней с обыском, а потом постарался побыстрее его забыть. А если дома в этот момент будет Гас Бушби, его фирменное фырканье заставит слететься всех местных призраков.

— Я тоже надеюсь, — сказал Виктор с внутренним содроганием.

Анжела улыбнулась ему одной из своих медленных улыбок. Ее глаза стали размером с небо.

— У нас осталось не так много времени, — сказала она. — Ты хочешь еще о чем-то поговорить?

Виктор подумал, что можно было бы спросить про Ангуса Кло, но эта мысль быстро утонула в глубокой синеве. Больше они ни о чем не разговаривали.

По странному совпадению, Ангусом Кло в это время занималась тетушка Белла. Она появилась в здании деревенского совета и потребовала, чтобы ей выдали свидетельства о браках и смертях за тридцатые и сороковые годы. Сотруднику, который оказался там в это время, было за семьдесят, он плохо слышал и занимался исключительно кофе и печеньем. Когда он увидел леди в высоких желтых ботинках, малиновом пуховике и шляпке с перьями, обычное самообладание изменило ему, и он опустился на стул, не в силах сказать ничего вразумительного. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы осознать, что от него хотят, после чего он с облегчением заявил, что за это не отвечает. Но тетушку Беллу было не так легко остановить. Она тут же потребовала вызвать того, кто отвечает, а когда оказалось, что у этой дамы сегодня законный выходной, настояла на том, чтобы ей немедленно дали ее номер и провели к телефону.

Старик держался, сколько мог, но у него не было никаких шансов. Регистрацией гражданских состояний в Мидлшире занималась миссис Колми, и она же была одной из тех норн[1], что хранили и поддерживали местный источник сплетен. Почувствовав, что дело может быть интересным, она пренебрегла законным отдыхом и примчалась в здание совета.

Так тетушка Белла получила всю информацию об Ангусе Кло и его семье. Виктор не ошибся — записи о его смерти в архиве не было, но это могло говорить и о том, что он переехал из Мидлшира. Гораздо более интересной оказалась его семья. У таинственного пациента психиатрической лечебницы было трое детей. Один из них умер бездетным холостяком, у другого был сын, который женился, но в итоге не оставил детей, и третий порадовал мир двойней, мальчиком и девочкой. Девочку он назвал Эвангелиной.

— Ева Кло… — задумчиво произнесла тетушка Белла. — А может быть, Эва?

Когда маму Стивена привезли, она уже мучилась от боли и говорила с трудом. Она назвала свое имя быстро, между схватками, а потом его уже не уточняли. Неужели они ошиблись и все это время искали не того человека, хотя правда была у них под носом?

Белла Эрскин попыталась найти о ней что-нибудь еще, но Эвангелина не оставила других следов. Возможно, она тоже покинула Мидлшир, а возможно, просто ни разу не выходила замуж, не рожала детей и пребывала в добром здравии.

Тетушка попросила лист бумаги и аккуратно переписала ее единственный известный адрес. Вполне возможно, что она все еще живет там, и тогда вся эта красивая и стройная теория лопнет как мыльный пузырь. А может быть, ее там нет, и тогда… Об этом «тогда», решила тетя Белла, она подумает потом.

Старушка попыталась попрощаться и быстро уйти, но угодила в свою собственную ловушку. Миссис Колми не намеревалась так легко ее отпускать. Когда она узнала, что старая леди интересуется пациентами больницы, ее глаза засверкали, а рот открылся и не закрывался еще полных полтора часа. Мисс Эрскин слушала ее с улыбкой и иногда вставляла короткие замечания.

Больница, по словам миссис Колми, была чудовищным местом. Жены отправляли туда своих мужей, которые не могли оправиться после войны, и оставляли их там на произвол судьбы. Бывших солдат там морили голодом, и это совершенно точно, потому что ее дед своими глазами видел, как однажды из больницы выскочил живой скелет и унесся в лес, только его и видели.