Шарлатанка - Аманда Скенандор

ящику. Соль не поможет от боли в спине, но и не навредит этому человеку. В худшем случае у него пару дней будет диарея. Она насыпала две ложки в конвертик и выписала счет, как велел Хьюи. Ладони больше не потели, и ручку Тусия держала на удивление твердо. Но все же она почувствовала укол совести, когда написала «десять долларов».

– Что делать надо, док? – спросил мужчина, когда Хьюи наконец закончил свою лекцию. В его голосе чувствовался страх, и Тусии снова стало стыдно.

– Есть средство. Алкалиновый кристалл, растворенный в воде, оказывает на здоровье волшебное действие. И не только на печень, которая освобождается от осадков и ядовитых веществ, но и на весь организм в целом. Боюсь, однако, лекарство дороговато.

– Сколько?

– Видите ли, это запатентованная формула, разработка и выпуск обошлись мне в немалую сумму. Обычно я беру двадцать долларов за полный курс лечения. Но я вижу, что вы, сэр, честный труженик. Я мог бы спуститься до десяти. Только на этот раз.

Мужчина теребил край своей потертой шляпы.

– Эти кристаллы меня вылечат?

– Сэр, я настолько уверен в своем средстве, что, если через две недели вы не будете удовлетворены результатом, я полностью верну вам потраченное.

– Мне нужно сходить домой за деньгами.

– Моя ассистентка все для вас подготовит.

Хьюи повернулся к Тусии.

Она держала в руке конвертик и счет, но не могла заставить себя отдать их. Одно дело брать по доллару за флакон змеиного масла после представления, совсем другое – делать то, что они делали сейчас. Вздохнув, Хьюи выхватил у нее из рук и то и другое.

– Вы можете вернуться с деньгами завтра, – сказал он, отдав все мужчине. – Очень важно, чтобы вы сегодня же начали лечение.

Он объяснил, что нужно растворить кристаллы в воде и пить каждый вечер перед сном, а потом отправил простака восвояси. Снаружи уже стояла очередь из десяти человек, и Хьюи пригласил следующего.

Тусия смотрела, как мужчина уходит, потирая поясницу и пряча в карман конвертик с кристаллами, и ее сердце сжималось. Она хотела броситься за ним и предложить более разумное лечение, но Хьюи преградил ей дорогу и опустил входной клапан палатки.

И все началось сначала.

После трех пациентов, ушедших с конвертиками или флаконами с фальшивым лекарством, Тусия обнаружила, что ее сердце бьется спокойно и ровно. Она не задыхалась и не паниковала. Весь этот фарс настолько не походил на настоящую работу врача, что ее воспоминания и тревоги не проснулись.

Ее охватило облегчение, но вместе с ним пришла глубокая тоска. Да, конечно, она могла проделывать все это, не ныряя в прошлое и не страдая от истерических припадков. Она могла играть эту роль день за днем, пока не отработает свой долг.

Но какой ценой? Ежедневным попранием той мечты, которая однажды была для нее дороже всего.

Глава 22

Тем вечером, сойдя со сцены после номера мадам Забелль, Тусия сидела на ступеньках у входа в свой фургон и смотрела на безлунное небо. Это было одно из лучших ее выступлений, и ее точно похвалят утром.

Она расстегнула колючий ворот вдовьего платья, слушая приглушенную мелодию скрипки Кэла и топот танцующей Фанни. Ей следовало зайти внутрь, переодеться и забраться в постель рядом с Тоби. Но сон очень редко спешил к ней на помощь, и сегодня она тоже не ожидала его скоро.

Дневная жара не ушла с закатом, но держалась в воздухе, словно лихорадка, не желающая спадать. Тусия отстегнула шляпку, скатав черную вуаль, и принялась обмахиваться.

– Случилось что?

Тусия вздрогнула, повернулась и увидела Дарла, а вернее, его силуэт. Во время представления Хьюи не разрешал зажигать свет нигде, только над столом с реквизитом, но Тусия узнала Дарла по широким плечам и чемоданчику с инструментами, который он часто носил с собой.

– С чего ты взял? – спросила она, борясь с желанием снова пристегнуть шляпку. Но все-таки было темно, и он не мог увидеть ее клочковатые, неровные волосы.

– Обычно ты не остаешься после номера. Ты… не против компании?

Тусия снова посмотрела на небо и пожала плечами, но почувствовала, что благодарна Дарлу, когда он перевернул стоявшее рядом ведро и сел.

Теперь на сцене царил Хьюи, его жалостливая история доносилась до них из-за занавеса. Вскоре Кэл, Лоуренс и Ал поспешат к нему с флаконами снадобья. Хьюи считал, что простаки охотнее отдают свои с трудом заработанные доллары мужчинам, чем женщинам, поэтому Тусия и Фанни торговали только при большом стечении народа. Однако Дарл почему-то никогда в этом не участвовал. Лишь раз она видела его на сцене – в тот вечер, когда чуть не потеряла сознание.

– Как так получилось, что Хьюи не заставляет тебя продавать лекарства вместе со всеми?

– Думается, он знает, что я скажу «нет».

– Но почему ты можешь отказаться, а мы должны выполнять любой его каприз?

Дарл опустил голову и потер ладонь большим пальцем.

– Не всегда могу. У него есть кое-что на меня, и он может помыкать мной, как и всеми остальными.

Интересно почему, подумала Тусия. И что Дарл имел в виду, говоря про остальных? Неужели и они в должниках у Хьюи?

В его отношениях с Дарлом точно было что-то другое. Но не успела Тусия продолжить беседу, как Дарл спросил:

– Теперь твоя очередь. Как тебя занесло в доктора?

Тусия невольно рассмеялась.

– В эту профессию просто так не заносит.

Она перестала обмахиваться шляпкой и положила ее на колени.

– Я всегда хотела быть врачом, еще с детства.

– Как так вышло?

– Должно быть, влияние матери. Она была добровольцем в Корпусе медсестер во время войны. Мои наилучшие воспоминания – это как я лежу, пристроившись с ней рядом, и слушаю ее рассказы.

Тусия помнила ту гордость, с которой мать говорила о своей работе в полевом госпитале, как горели ее глаза.

– Я хотела делать что-то такое же смелое и значимое.

– Она уж как пить дать гордится тобой, что ты стала доктором.

Тусия поджала губы и покачала головой.

– Она погибла в несчастном случае с экипажем, когда мне было восемь.

Рассказы матери о работе на войне подготовили Тусию к встрече со смертью, но не с горем. Они с отцом были совершенно потеряны. Он искал утешения в работе, а она в книгах.

– Мне жаль, – сказал Дарл.

Теперь ей было его видно лучше, так как он сидел совсем рядом. Выражение его лица оставалось непроницаемым, но говорил он искренне.

– Моя мачеха точно не гордилась мною. Она считала, что это неподобающая профессия для леди.

Тусия выдернула прядку