Мельница ангелов - Андреас Грубер

трубку. Для него не составило бы труда достать его из запасов больничной аптеки, а возможно, он даже хранит его у себя в кабинете. Это не было бы чем-то необычным для мануального терапевта, который лечит судороги, двигательные нарушения или синдром кривошеи.

— Это же высосано из пальца, — возразил Хогарт.

— Я это знаю, — проворчал Флизеншух. — Именно поэтому прокурор Хаузер пока не запросил ордер на обыск в практике Курта Хогарта… — Он поднял палец. — Пока! Но это лишь вопрос времени, когда нагрянут ребята.

Адвокат оглядел женщин так, словно уже сказал все, что хотел. Но Сабина и мать Хогарта продолжали вопросительно смотреть на него. Они не поняли ни слова из его объяснений.

— Курт ведь все тебе рассказал? — спросил Хогарт.

— Полагаю, да.

— Про эту… видеозапись?

— Да, это загадочное видео, — вздохнул Флизеншух. — Пока оно не всплывет, неясно, чего Курт мог на самом деле хотеть от Островского.

— А алиби Курта? — осторожно спросил Хогарт, стараясь не встречаться взглядом с Сабиной.

— Алиби? — переспросил Флизеншух. — Было бы у нас алиби, мы бы уже выбрались из этой истории.

Судя по тону адвоката, он знал о любовнице Курта. Хогарта это выводило из себя. Курт, идиот, будет скрывать связь со своей пациенткой даже тогда, когда дерьмо уже подступит к горлу. Он скорее пойдет под суд по обвинению в убийстве, чем признается жене в измене. Хогарт не понимал, как его брат расставляет приоритеты.

— На этом все, мне пора. Я с вами свяжусь. — Флизеншух собрал бумаги и направился к двери.

— И что теперь? — Мать Хогарта смотрела на него совершенно растерянно.

— Я постараюсь не допустить длительного содержания вашего сына под стражей. Как бы странно это ни звучало, но сейчас криминальная полиция — наша единственная надежда. Если они выйдут на более серьезную зацепку в этих убийствах, вашего сына сразу отпустят. Но пока этого не произошло, ему придется терпеть допросы. И боюсь, чем дольше они будут его допрашивать, тем хуже. Нам остается только ждать и надеяться. — Флизеншух вышел за дверь. Его шаги постепенно стихли в коридоре, и в комнате воцарилась ледяная тишина.

Сабина заговорила первой:

— Я не знаю, что это за история с видео, но уверена, что это была твоя идея — не отдавать запись полиции.

— У нас были на то причины, — попытался оправдаться Хогарт.

— Может, у тебя и были свои причины, но Курт теперь сидит в тюрьме! — Голос Сабины дрогнул. — А что с его практикой? С пациентами? Что, по-твоему, я должна им говорить? Кто будет выполнять его работу? Ему даже позвонить нельзя! — Она была готова расплакаться.

— Я работаю над этим делом со вчерашнего дня, — сказал Хогарт. — У меня есть предположение, кто может стоять за убийствами, но без веских доказательств полиция ничего предпринимать не станет.

Сабина достала из сумочки бумажный платок.

— И кто же это?

Хогарт коротко взглянул на Татьяну, давая понять, чтобы она молчала.

— Об этом я пока говорить не могу.

Тут в разговор вмешалась его мать:

— Чем больше ты суетишься, тем глубже затягиваешь своего брата в эту трясину. Вся эта история с какой-то духовой трубкой наверняка тоже из-за тебя.

«Ну конечно, так и есть!» Хогарт глубоко вздохнул, но ничего не ответил.

— Твой отец работал не покладая рук во всех своих компаниях. Курт весь в него. Он пробивается наверх, создает себе имя, а ты только и делаешь, что постоянно втягиваешь его в неприятности.

«Постоянно?» Это было неизбежно. О том, что отец разорился сначала с продуктовым, а потом с антикварным магазином, потому что партнеры его обманули, и все равно бросался из одного дела в другое, пока мать транжирила его деньги и в итоге даже легла в постель с одним из его партнеров, она, разумеется, умолчала. Возможно, она даже не знала, что Хогарт в курсе ее тайных встреч в отеле «Карузо». Она жила в своем собственном мире — со своей правдой и своими правилами. Он решил: выслушает ее еще полминуты и уйдет.

— Да ты только на себя посмотри, — продолжала она. — Ева была такой хорошей девушкой. Но ты не смог ее удержать. Как и все остальные, она сбежала от тебя и нашла кого-то получше. Я слышала, ее муж директор в Coca-Cola.

Да, она ушла от него, но, по крайней мере, он ей никогда не изменял.

— Вот бери пример с Сабины и со своего брата, — добавила мать, расхаживая по комнате и выплескивая накопившееся раздражение. — У них нормальный брак, а у тебя такого никогда не было.

Хогарт мрачно кивнул и бросил взгляд на Сабину. По выражению лица было видно, что разговор начинает ее тяготить, но она молчала, чтобы еще больше не раздражать мать Хогарта.

Наконец Хогарт протянул Сабине руку на прощание. Она поцеловала его в щеку. Затем он пожал руку Татьяне.

— Береги себя, — сказала она.

— Конечно.

Выйдя из комнаты, Хогарт услышал сквозь матовое стекло голос матери:

— Он должен беречь себя?

Стоя перед Россауэрской казармой, Хогарт смотрел, как ветер треплет полы его пиджака, и наблюдал за проезжающими мимо машинами. Улица Франц-Йозефс-Кай, тянувшаяся вдоль Дуная, превратилась в море красных огней задних фар.

Он закурил — снова из своей пачки для экстренных случаев. При этом мысли его унеслись к Еве, бывшей возлюбленной, затем к Ивоне Маркович, его чешской коллеге, и, наконец, к Мадлен Боман. Почему ему так не везло с женщинами? Теперь даже мать действовала ему на нервы.

Затушив окурок о подошву ботинка, Хогарт еще некоторое время смотрел на фары проезжающих автомобилей. Чем больше он размышлял о деле, тем сильнее склонялся к выводу, что в происходящем замешана не Линда, а Мадлен. На данный момент у него оставалось лишь две зацепки: ключ из квартиры Фальтля и пожар в архиве региональной кассы медицинского страхования, который, возможно, был связан с убийствами. Чтобы добраться до архива на Винербергштрассе, ему придется пересечь пол-Вены, но рано или поздно все равно нужно было осмотреть место происшествия. Полиция, скорее всего, оцепила подвал только лентой. В багажнике его машины лежал фонарик, а в десять вечера там, кроме вахтера, уже никого не будет. По крайней мере, никто не помешает ему вести собственное расследование, а если помешает, у него был с собой «глок».

Глава 17

Массивный комплекс региональной кассы медицинского страхования с его многочисленными амбулаториями и пристройками гигантским кубом возвышался на Винерберге среди прочих зданий. В нескольких кабинетах на верхних этажах еще горел свет, остальная часть зеркального фасада тонула во тьме.

Хогарт