Мельница ангелов - Андреас Грубер

— Я ошибся. Привези с собой судебного медика, — коротко сказал он.

— Черт… — выругался Гарек. — Покинь квартиру и проследи, чтобы никто не вошел туда и не уничтожил улики. — Он положил трубку.

Хогарт стоял в дверном проеме ванной комнаты и еще некоторое время смотрел в зеркало. Брызги крови доходили до косяка и поднимались по стенам до самого потолка. Фальтля тоже замучили до смерти, но не ножницами, как Островского или Дорнауэра, а куда более жестоким способом. На кафельном полу лежала горсть десятисантиметровых стальных гвоздей, тускло поблескивавших в красноватом свете. Те, что не валялись на полу, торчали из тела Фальтля. Оно было утыкано десятками гвоздей, наружу выступали лишь их шляпки. Видимо, убийца сначала вбивал их молотком в подъемы стоп, голени, колени и бедра, затем в кисти, руки и плечи, и лишь под конец — в живот и грудь. Судя по всему, жизненно важные органы не были задеты. Хогарта затошнило. Тело врача напоминало тушу мяса, подвешенную на крюке в мясной лавке, всю утыканную металлическими штырями. И странным образом это зрелище показалось ему знакомым. Изуродованное тело напомнило ему Шток-им-Айзен — старый древесный ствол, в который столетиями кузнецы вбивали тысячи гвоздей. Невольно он вспомнил мрачную картину Мадлен. Неужели убийца хотел оставить послание?

Во рту у Фальтля был кляп — его фиксировало полотенце, обмотанное вокруг головы. В воображении Хогарт слышал стоны старика, видел, как тот в отчаянии дергает путы, но ботокс из двух дротиков, торчавших в бедре, практически обездвижил его и сделал беззащитным перед мучителем. Щеки Фальтля переливались темно-фиолетовыми синяками. Должно быть, убийца снова и снова бил его, чтобы привести в сознание. Хогарт поискал ведро с водой и действительно нашел его под раковиной. В темной воде плавала пропитанная кровью тряпка. И на этом месте преступления убийца расстелил клеенку размером около трех квадратных метров. Четко были видны ее края, за которыми начинались кровавые брызги. Вероятно, он принес с собой сменную одежду и обувь, переоделся на клеенке после завершения своей работы, затем свернул ее и унес с собой, чтобы не оставить следов.

Чем дольше Хогарт вглядывался в зеркало, тем сильнее поднималась к горлу желудочная кислота. Он проглотил горечь. Даже без заключения судмедэксперта было ясно, что все три убийства — дело рук одного и того же человека. Скорее всего, Фальтль, как и Островский с Дорнауэром, был убит в ночь с пятницы на субботу. За эти несколько часов убийца оставил кровавый след по Вене, замучив до смерти трех человек, чтобы выведать у них нечто совершенно определенное. Вопрос был лишь в том, удалось ли ему добиться этого в квартире Фальтля.

Хогарт взглянул на наручные часы. С момента разговора с Гареком прошло пять минут. Он вышел из дверного проема и локтем прикрыл дверь ванной. Затем глубоко вдохнул, стараясь вытеснить запах из памяти. Разгромленный коридор выглядел так, будто убийца не нашел то, что искал. Хогарт вспомнил изуродованное тело Фальтля. Если бы врач заговорил, не было бы необходимости переворачивать квартиру вверх дном. Либо Фальтль не знал нужного ответа, либо унес его с собой в могилу.

В ближайшие минуты у Хогарта была единственная возможность внимательнее осмотреть место преступления, прежде чем Гарек распорядится его опечатать. После этого попасть в квартиру уже не удастся. Он натянул латексные перчатки и бахилы, которые все еще носил в кармане пиджака, и вышел в коридор. Осторожно, стараясь не уничтожить следы, он переступал через сапоги, вешалки и мусор из пакетов, вываленный в прихожей. Фотографии на комоде были вырваны из рамок. Хогарт стал рассматривать снимки. На одном был изображен пожилой мужчина с румяными щеками и носом картошкой — вероятно, сам Фальтль — на трибуне венского ипподрома рядом с группой молодых мужчин. Волосы он носил на пробор, зачесывая набок, как это часто делают мужчины в возрасте, чтобы скрыть намечающуюся лысину. На другом фото Фальтль стоял рядом с поразительно красивой молодой женщиной с младенцем на руках, очевидно, своими дочерью и внуком.

Рядом с телефоном лежали блок из десяти трамвайных билетов и несколько использованных билетов на метро. Все-таки у Фальтля не было машины. Билеты были прокомпостированы еще два года назад. Похоже, Фальтль продолжал ими пользоваться, не испытывая угрызений совести. Хогарт снял трубку и уже собирался нажать кнопку повторного набора, но понял, что в трубке нет гудка. Видимо, где-то среди мусора валялось уведомление о неоплаченном телефонном счете.

Хогарт вышел из прихожей. В гостиной все шкафы и комоды стояли распахнутыми. Содержимое ящиков было вывалено на пол. В одной куче лежали носки, трусы, рекламные проспекты и буклеты, вскрытые письма, рентгеновские снимки, коробки с лекарствами, носовые платки, тарелки, стаканы, видеокассеты, газеты и смятые пачки сигарет «Мемфис лайт». Все папки из книжного шкафа были перерыты, каждый лист вытащен из файла. Убийца явно искал какой-то конкретный документ. Но, судя по состоянию комнаты, он его не нашел, даже ковер был задран. Если бы Хогарт сам искал бумаги, под ковер он заглянул бы в последнюю очередь. Кто вообще прячет документы под ковровой дорожкой в гостиной?

Вместе с тем все книги также были вытащены из шкафа-витрины и перелистаны. Раскрытые иллюстрированные альбомы и потрепанные карманные издания валялись в углу комнаты. По опыту осмотров квартир после смерти хозяев Хогарт знал: пожилые люди любят прятать наличные в книгах. Но Эдди говорил, что у Фальтля денег не было. Возможно, убийца искал вовсе не деньги и не документы, а просто фотографии.

Кухонные ящики тоже были выдвинуты, пластиковые лотки со столовыми приборами перевернуты, тарелки, стаканы, миски и подносы небрежно разбросаны по полу. Хогарт удивлялся, что при таком шуме никто из соседей не вызвал полицию. Впрочем, вполне возможно, рядом с Фальтлем жила глуховатая старушка, которая смотрела телевизор при полной громкости. Он осторожно перешагнул через груду осколков и взглянул на цветочный горшок на подоконнике. Растение поникло, земля пересохла.

Зачем убийца вынимал внутреннюю чашу из керамического кашпо? Никто не прячет фотографии в цветочном горшке. Даже сухая земля была перерыта до самых корней. Значит, он искал что-то поменьше — монету, микрофильм или ключ от сейфа, папки с документами, портфеля, банковской ячейки или, может быть, от другой квартиры.

Задумавшись, Хогарт снова посмотрел на горшок. За заляпанным стеклом тянулась серая стена дома напротив. Между зданиями пролегал узкий проход — вид, от которого легко впасть в депрессию. Хогарт смотрел вниз, с шестого этажа, в это каменное ущелье.