Мельница ангелов - Андреас Грубер

— Что украли?

— Видеозапись, о которой я тебе рассказывал.

Айхингер на мгновение замолчал.

— Я отправлю к тебе группу криминалистов.

— Вы нашли на месте преступления Островского чужие отпечатки? — спросил Хогарт.

— Только твоего брата!

Хогарт подумал о том, что отпечатки пальцев Курта были повсюду в его квартире.

— Можешь не утруждаться. Здесь вы ничего не найдете.

— Возможно, это твой брат избавился от записи, — предположил Айхингер.

— Чушь! Мы вместе вышли из квартиры сегодня утром, а потом вы забрали его в участок.

— Значит, он поручил это сообщнику, — не унимался Айхингер.

— Ты сам-то понимаешь, как нелепо это звучит?

— Нелепо? — вспыхнул Айхингер. — У него нет алиби на вечер пятницы, на время обоих убийств. Прокурор ходатайствовал об аресте, и судья только что его санкционировал. Твой брат молчит. И, что любопытно, у него уже есть адвокат. Знаешь, на что это похоже?

Черт возьми, он знал! Но он также знал и другое: в ту ночь Курт был у женщины. Но этот идиот предпочтет сидеть под стражей, чем поставить под угрозу свой брак.

— Вы идете по ложному следу, — сказал Хогарт. — Вам нужно заняться Линдой Боман.

— Спасибо за совет, умник! Гарек уже с ней говорил, и мы изрядно опозорились. Она знакома с прокурором Хаузером.

— Я знаю, его жена учится в академии.

— Ах, ты это знаешь? Великолепно! Боман сначала навела справки о Гареке, прежде чем вообще согласилась с ним поговорить.

— И что вы выяснили?

— Ничего! — фыркнул в трубку Айхингер. — Твоя Линда Боман не знает ни Островского, ни Дорнауэра.

— На видео она вместе с Дорнауэром!

— Ты можешь это доказать? — саркастически спросил Айхингер. — Мне это уже надоело! Мы перевернули архив клиники Дорнауэра вверх дном. Там нет ни одного документа о некой Линде Боман.

— Их украли.

— Конечно, как и твое загадочное видео. Я в это не верю. Твой брат пока остается под стражей. Судя по всему, сейчас он наша лучшая зацепка. — И Айхингер повесил трубку.

Хогарт задумался о Линде Боман. Почему она лжет? Зачем скрывать, что она была пациенткой в центре доктора Дорнауэра? Кроме того, ему нужно было выяснить, почему Островский не хотел передавать запись полиции. Неужели потому, что Линда знала прокурора? Хаузер, конечно, был мерзавцем — как метко заметил сегодня утром Айхингер, — но он наверняка не был замешан в убийстве. Или все-таки был?

Звонок мобильного вырвал Хогарта из размышлений. Еще до того, как он успел что-то сказать, взволнованный женский голос начал тараторить. Это была Элизабет Доменик из страховой компании «Медеен энд Ллойд». Ее голос звучал молодо, в целом даже приятно, но сейчас она была сильно раздражена. Доменик объяснила, что уже вечер вторника, а от него до сих пор нет никаких новостей. Конкретные доказательства поджога необходимы не позднее чем через два дня, иначе страховой придется выплачивать компенсацию.

Хогарт слушал вполуха. Он смотрел на фотографии тел Островского и Дорнауэра, сделанные патологоанатомом. Отставной примар был сильно изуродован, но тело Дорнауэра затмевало все, что он когда-либо видел. Лицо, шея, затылок, плечи и грудь мужчины были изрезаны лезвием ножа. Убийца буквально разрезал его на полосы. Затем тело несколько дней плавало в воде серного бассейна, пока его не обнаружил вахтер. Соответственно, плоть сильно вздулась. Раны раскрылись так, будто тело хотело вывернуться наизнанку.

— Вы меня слушаете?

— Да, слушаю, — пробормотал Хогарт. — Я в самом разгаре расследования. Пока рано говорить что-то конкретное.

Он разложил фотографии. На одном снимке Дорнауэр лежал на спине на обшарпанной плитке в подвальной купальне. Все его тело было изувечено. Убийца не пощадил ни одного участка. Согласно отчету судмедэксперта, Дорнауэра снова и снова приводили в сознание пощечинами, холодными компрессами и нашатырем. Убийца хотел что-то у него выведать. Метод пыток напоминал тот, что применялся на вилле Островского.

— Господин Хогарт! Вы сможете завершить расследование к вечеру четверга? — настойчиво спросила Доменик.

— Да, — коротко ответил он.

— Я свяжусь с вами завтра.

— Хорошо. — Он положил трубку.

Холодная дрожь пробежала у него по спине, когда он прочитал отчет Бартольди об орудии убийства. Убийца не использовал нож. Раны были нанесены острыми бумажными ножницами. Длина и ширина лезвий, глубина порезов и проколов, а также угол, под которым ножницы десятки раз входили в тело Дорнауэра, были схожи с обстоятельствами убийства Островского. По характеру ударов было ясно, что убийца высокий и сильный человек. Хогарт ощупал рану на затылке. Почти наверняка он только что столкнулся с этим человеком. Он пытался понять, почему взломщик не убил и его. Возможно, он остался жив лишь потому, что вор нашел то, что искал. Видео!

Хогарт снова углубился в материалы криминалистов. Дорнауэра, как и Островского, пытали, уложив на клеенку. На месте преступления не было ни следов обуви, ни отпечатков пальцев, ни чужих волос или частиц кожи. Медицинские результаты анализов мочи, крови, печени, селезенки, легких и мозга еще отсутствовали. Но Хогарта интересовало только время смерти. Патологоанатом определил его — около девяти вечера, исходя из содержимого желудка. По мнению Бартольди, врач умер в пятницу вечером, примерно через два часа после убийства Островского.

Остальное было несущественно — за исключением одного. Как и на теле Островского, судебный медик обнаружил на бедрах Дорнауэра два точечных прокола. Однако это были не следы инъекций — их оставил небольшой дротик. Убийца ввел Дорнауэру высококонцентрированную дозу ботокса с помощью духовой трубки. Обычно это средство применяют против судорог и спастичности: оно блокирует нервные импульсы, из-за чего мышцы перестают нормально сокращаться. В такой высокой дозе оно действует как парализующий яд, обездвиживая человека всего за несколько минут.

Согласно токсикологическому анализу, концентрация вещества в крови была настолько высокой, что после попадания Дорнауэр уже не мог стоять на ногах. Беспомощный, он оказался полностью во власти нападавшего, который наносил ему удары ножницами. Поэтому на месте преступления не обнаружили следов борьбы — ни крови, ни пота, ни волос или фрагментов кожи под ногтями Дорнауэра. Однако причиной смерти стала не сильная кровопотеря, а паралич дыхания. Очевидно, убийца превысил дозу яда. И Дорнауэр, вероятно, умер даже раньше, чем планировалось. После этого тело было сброшено с плитки в серный бассейн.

Хогарт знал, что ботокс не лежит на аптечных полках, как таблетки аспирина. Обычно это вещество хранится под строгим контролем в больницах, где есть отделения пластической хирургии или неврологии. Скорее всего, такую концентрированную форму нельзя купить даже на черном рынке. Чтобы достать ее или самостоятельно приготовить, нужно быть врачом… или хотя бы мануальным терапевтом вроде Курта. У Хогарта неприятно сжался желудок. Паркемед все еще не