Мельница ангелов - Андреас Грубер

этажу пронесся торнадо. В столовой ковер был откинут, но под ним находился лишь паркет — и ни одной съемной доски. Картины в рамках и подписанные пластинки Дюка Эллингтона, Мадди Уотерса и Джона Ли Хукера криво висели на стене. Ни за одной из них не было сейфа. А чего ожидали взломщики? Квартиру тайного миллионера? На мгновение Хогарт замер и, как ему показалось, услышал шорох и треск, доносящиеся из гостиной. Он напрягся. Осторожно вошел в комнату. Телевизор и видеомагнитофон стояли на своих местах. Экран мерцал. Видеомагнитофон тоже был включен — зеленый индикатор светился. Оба прибора не пострадали, но все остальное в гостиной выглядело ужасающе. Все обложки от пластинок лежали на полу, хотя, на первый взгляд, ни одна не была порвана. Видеокассеты из его коллекции также были разбросаны повсюду. Киноплакаты с автографами Бетт Дэвис и Риты Хейворт держались на стене только за один угол. Хогарт осторожно перешагнул через пластинки и кассеты. Шариковой ручкой из нагрудного кармана он поддел и выдвинул один из ящиков. Внутри лежала папка с документами. Замок был взломан, но, похоже, ничего не пропало. Паспорт, евро и банкноты в иностранной валюте остались на месте. К чему тогда был этот взлом? Все происходящее казалось ему странно нереальным.

Инстинктивно он снова посмотрел на потрескивающий телевизор. Адаптер лежал перед видеомагнитофоном с открытым отсеком. Фильм Островского исчез! Пультом он наконец выключил телевизор. Экран погас. В стекле отразилась гостиная. Он увидел себя посреди разгромленной комнаты — кривое, искаженное отражение. А за его спиной, в дверном проеме, ведущем в столовую, неподвижно стояла вторая фигура.

Хогарт резко обернулся, и фигура исчезла из дверного проема. В то же время из столовой и спальни донеслись звуки спотыкающихся шагов. Грабитель все еще был в квартире! Вот почему монтировка лежала у стены.

Инстинктивно он потянулся под пиджак — туда, где раньше носил плечевую кобуру. Но оружие осталось в бардачке машины. Его пульс участился. Он должен поймать этого типа. Тогда оба убийства будут раскрыты.

Хогарт пробежал через гостиную и распахнул вторую дверь, ведущую в коридор. Комнаты в квартире были расположены по кругу, поэтому он снова оказался в начале прихожей, рядом с входной дверью. Он хотел схватить монтировку, которая была прислонена к стене, но та исчезла. В этот момент из столовой донесся шум. По какой-то причине грабитель не сбежал, а лишь взял монтировку.

Железо с грохотом обрушивалось на стол и стулья. Дерево и стекло разлетались в разные стороны. Грабитель крушил все вокруг, словно берсерк.

— Нервы сдали?! — крикнул ему Хогарт из коридора, но ответа не последовало.

Осторожно он закрыл за собой входную дверь. Было только два пути к выходу: через гостиную или через коридор. Пока он стоял здесь, никто не мог проскользнуть мимо. Он достал телефон и набрал номер полиции.

Вдруг он услышал, как в спальне распахнулось окно. Сквозняк с силой ударил створку о стену, разбив стекло. В двух метрах под окном находилась платформа пожарной лестницы — ржавая решетка, с которой можно было спуститься на улицу.

— Черт! — Хогарт выронил телефон и побежал.

Он бросился в спальню к открытому окну. Но прежде чем успел перегнуться через подоконник, чтобы посмотреть, куда забрался грабитель, его по затылку ударили тяжелым предметом.

Оглушенный, он рухнул на пол. Однако инстинктивно перевернулся на спину и вскинул руки, скрестив их перед лицом. Следующий удар пришелся по предплечьям. От монтировки наверняка останутся страшные ушибы и синяки. Хогарт попытался подняться, но удары становились все сильнее. Он отодвинулся и сжался в углу, как ребенок в позе эмбриона, прикрывая голову руками.

В следующее мгновение ему на голову накинули простыню. Удар ногой пришелся в живот. Пока его избивали, он сумел подняться. На мгновение удары стихли. Не тратя времени на то, чтобы сорвать с себя простыню, он рванулся вперед, туда, где предполагал нападавшего, врезался ему головой в ребра и теснил назад, пока тот не ударился о шкаф. Зеркало разлетелось на осколки. Хогарт не успел поднять руки, чтобы защитить лицо. В этот момент колено противника ударило его в подбородок. Он пошатнулся, ударился затылком о подоконник и рухнул на пол.

Перед глазами у него потемнело.

* * *

Хогарт не знал, что было раньше — головная боль или удары по лицу. Он почувствовал, как его трясут за плечо. В следующее мгновение по затылку потекла холодная вода.

Он открыл один глаз, и даже это движение отозвалось пронзительной болью в голове. Перед ним маячили размытые очертания чьей-то головы. Постепенно линии сложились в лицо. Он узнал плоский нос Гомеса и подбородок с черной бородкой. В ту же секунду он подумал о взломщике. Однако не мог вспомнить, видел ли его лицо.

— Который час? — прохрипел Хогарт.

— Твою дверь взломали, квартиру разгромили, лицо у тебя как раздавленный помидор, а тебя волнует, который час?

Хогарт все еще сидел в спальне, прислонившись к стене под окном. Он с трудом поднялся. Резкая боль пронзила голову.

— Который час?

Гомес протянул ему телефон. Экран был треснут.

— Лежал возле твоей двери. Тебе скорую вызвать?

Хогарт, щурясь, посмотрел на дисплей. Было чуть больше шести вечера. Голова болела так, будто он нырнул вниз головой в пустой бассейн. Он нащупал затылок — волосы слиплись от засохшей крови. Предплечья переливались сине-красными пятнами. Похоже, и ребро треснуло.

— Все нормально. Есть вода?

Гомес быстро сходил на кухню и вернулся со стаканом, после чего сел на кровать.

— Ну так что? Скорая, полиция, заявление?

— Я сам разберусь. Документы принес?

Гомес положил ему на колени толстую папку.

— Ты мне должен сотню. В следующий раз тебе придется заплатить больше — я десять минут копировал.

— Гарек ничего тебе не дал?

— Нет, чувак. Сказал, сотню я получу от тебя. Давай быстрее, у меня времени нет. Или думаешь, я пришел сюда, чтобы помочь тебе убраться?

Гарек был тем еще жмотом. Но, судя по внушительной стопке бумаг, материалы по делу Дорнауэра были собраны полностью.

Хогарт отдал деньги, и Гомес ушел.

Сначала он сунул голову под струю холодной воды в ванне. Адская головная боль и боль в животе не отпускали. Он проглотил две таблетки болеутоляющего, — с сотрясением он все равно ничего не мог поделать. Затем позвонил домоуправу, который пообещал найти столяра, чтобы починить дверь. Хогарт закурил сигарету, но после первой затяжки его замутило, и он сразу ее затушил. Он разложил на кровати материалы по делу Дорнауэра. Рассматривая фотографии с места преступления, он набрал номер Айхингера.

— В мою квартиру