Кровный омут - Наталия Лирон

мной неожиданно, будто черт из табакерки. Охристо-кирпичный и прянично-нарядный, он не очень-то походил на православную церковь в моем привычном понимании.

На табличке была надпись: «Памятник архитектуры. Церковь Трех Святителей вселенских».

Я посмотрела на часы – до вечера было далеко. Белые ночи уже прошли, но день заканчивался все равно поздно.

«Ладно, если ты такой настойчивый». – Я смотрела на открытые двери, обращаясь к храму, как к живому человеку.

И вошла, осторожно ступая по каменному полу.

Ни с каким батюшкой мне встречаться и разговаривать совершенно не хотелось. Просто постоять немного в тишине перед тем, как я отправлюсь к «своим».

Я встала возле стены и прикрыла глаза, вслушиваясь в негромкие звуки храма, расходящиеся эхом во все стороны.

– Нехорошо, – услышала я где-то поблизости полушепот, по-видимому, обращенный ко мне.

– Что? – Я открыла глаза.

Рядом со мной возникла пожилая сухонькая женщина, одетая во все темное.

– С непокрытой головой нехорошо, – она посмотрела сердито.

Я пожала плечами и развернулась к выходу:

– Извините, я уже ухожу.

– Так это, ты, дочка, просто платочек-то надень, че ж сразу уходить-то? – Она смягчилась и указала пальцем на стол у входа, на котором лежали свечки, маленькие иконки и коробка, в которой было навалено пестрое тряпье – судя по всему, платки.

– Спасибо, – я все еще шла к выходу, краем глаза заметив, что в дверь вошел мужчина в длинной одежде. Ряса? Сутана?

Мы поравнялись как раз возле стола.

Он приподнял коробку и протянул мне:

– Вы не волнуйтесь, они чистые, у нас каждый день стирают.

– Что?

– Платки, – он легко улыбнулся.

– С-спасибо, я действительно уже ухожу.

– Да? – мужчина огорчился. – Жаль, остались бы на службу.

Чуть выше среднего роста, лет сорока или около того, хотя… с бородкой этой козлиной не разберешь, сколько лет человеку. Глаза словно хрустальные – светло-голубые, ясные.

– Я отец Александр, – он кивнул, отступая на полшага.

«Отец Александр, отец Александр…» – крутилось в голове. И я вспомнила – это же с той бумажки!

– Надо же, какое совпадение! – сказала я скорее для себя, чем для него.

– Совпадение? – Он заинтересованно склонил голову набок.

– Да… мне о вас рассказывали… – Я услышала, как в сумке зажужжал мобильник, поставленный на виброрежим. – С-секунду.

Тоня. Конечно, Тоня, больше некому.

Я уже открыла рот, чтобы сказать этому невесть откуда взявшемуся отцу Александру: «Спасибо-до-свидания» – и взять трубку, но почувствовала, как он легонько дотронулся до моего локтя:

– Погодите, пожалуйста.

– Что? – я бросила мобильник обратно.

– Вы… – он чуть замялся. – Откуда вы обо мне слышали? Не знаю почему, но, кажется, это важно.

– Я…

– Как вас зовут? – перебил он.

– Гм… Софья.

Я не очень понимала, зачем я здесь вообще и почему все еще разговариваю с этим странным парнем в черном одеянии? Мне пора домой. Домой.

Он посмотрел на меня взволнованно:

– Софья? Вы знаете… кажется… мне о вас тоже говорили.

– Обо мне?! – сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. Я даже чуть посторонилась и обернулась, пытаясь понять, мне ли он это говорит.

– О вас, – отец Александр тепло улыбнулся. – Может быть…

В сумке снова зажужжал телефон.

– Вы извините, мне пора идти, – я показала на сумку.

Он снова придержал меня за локоть:

– Можем ли мы с вами поговорить? Недолго, буквально несколько минут?

Телефон жужжал настойчиво и, как мне показалось, со злостью.

– Хорошо, – я согласилась, уж очень он был настойчив. Достала телефон, – извините, я должна ответить, – и в трубку: – Что?

– Ты… где? – сестра действительно злилась.

– В церкви.

– Где?!!

Тоня как никто знала, что я отношусь к вере весьма скептически, а уж к церковным служителям и подавно.

Я покосилась на священника:

– Перезвоню. Не дергай меня.

И отключилась.

– Вы знаете, к нам ходит одна женщина, Надежда, это она мне о вас говорила. – Он пошел вперед, увлекая меня за собой.

– Надежда? – Я искренне пыталась покопаться в памяти, чтобы найти хоть какого-то человека с таким именем в моем окружении. – Вы, наверное, меня с кем-то путаете.

– Возможно, – мы дошли до скамьи, он указал на нее: – Присаживайтесь. Но, похоже, все-таки нет. Могу я вам задать трудный вопрос?

– Гм… задавайте.

– Вы потеряли близких недавно? – В его лице было много сострадания.

– Откуда вы знаете? – Я отстранилась, глядя на него круглыми глазами.

«Может быть, я уже сошла с ума? Просто чокнулась и не заметила?» Холодный липкий страх прошелся по спине неприятной дрожью.

– Надежда и рассказала о вас. Очень сердобольная женщина.

Стало совсем не по себе и захотелось сбежать.

– Я… не знаю никакой Надежды и…

– Ее племянник – мой бывший одноклассник, Петр, служит в органах, – почти скороговоркой, – так что вы не думайте…

– Э-э-э… – до меня начало доходить, – Павлов? Лейтенант Павлов?

– Да, – быстро кивнул отец Александр, – он вскользь упомянул о вашей трагедии, когда говорил с тетей, а она – моя прихожанка.

Я посидела еще пару секунд молча, потом встала:

– Да, все так и есть, но мне и правда пора.

Он тоже встал:

– Поверьте, я знаю, что вы чувствуете.

– Откуда? – я окинула его взглядом.

– Я терял близких людей, – отец Александр опустил глаза, и с расстановкой повторил: – Я знаю.

– Никакие разговоры их не вернут, – сказала я то, что думала.

– Это правда, но… Софья, пожалуйста, останьтесь на службу. Вам надо остаться.

– Меня ждут, – отрезала я.

– Вы хотите с собой что-то сделать? – спросил он напрямую, и я отшатнулась от этого вопроса.

– С чего вы взяли?

– Вы слишком спокойны, слишком сосредоточенны, как человек, который уже принял решение. Подумайте, – его лицо стало предельно серьезным, – те, кто лишает себя жизни, попадают в ад на веки вечные. Конечно, это не котел с чертями, но неужели вы думаете, что Господь вам простит самоубийство и дарует счастье встретить близких? Это очень тяжкий грех – взять на себя право решать, жить вам или нет.

Я опешила:

– Да я…

– Я вижу, потому что сам был на грани, – он встал между мной и дорогой к выходу, – я был там же, где и вы сейчас. Мой путь к Богу был совсем непростым.

– И что, вам полегчало? – со злостью спросила я.

– Да, – искренне ответил он, – и вам полегчает, даже если вы в это сейчас не верите.

– Не верю, – я покачала головой.

– Вы их там не встретите, – над куполом раскатисто громыхнуло, и отец Александр посмотрел наверх: – Гроза. Поймите, Софья, если вы сейчас это сделаете, то расстанетесь с ними навсегда.

Его слова вползали в сознание едким сомнением.

– Не могу, – я посмотрела на священника с мольбой, – я просто не могу жить дальше. Правда не