Дурная кровь - Уильям Марч

– Нет. Мать будет самой обычной женщиной, довольно скучной и консервативной.

– Вот вам и завязка конфликта, – одобрил Реджи. – Когда придумаете, что будет дальше, поделитесь со мной, хорошо?

Они немного поболтали об общих знакомых и распрощались. Кристин снова села у окна, сложив руки на коленях. Безумный водоворот мыслей в голове чуть успокоился, и она заставила себя подумать о том, какие пути решения в отношении будущего дочери у нее имеются. Первое, что необходимо принять во внимание, – психическое состояние ребенка. Быть может, Рода невменяема, а значит, и вовсе не способна отвечать за свои действия? Если она душевнобольная, разве ей не место в какой-нибудь клинике, где девочку будут лечить, а то и приведут в норму и где она, по крайней мере, уже не сможет причинять вред людям? Но миссис Пенмарк почти сразу отрицательно покачала головой. Рода не безумна, и любой, кто хоть немного с ней знаком, прекрасно видит это. Но даже если девочка нездорова, даже если они с Кеннетом впоследствии согласятся, что лечебница – наилучший выход, как всё устроить? Надо ли ставить в известность родных Кеннета? Кристин снова беспомощно покачала головой. Она понятия не имела, как улаживаются подобные дела.

Молодая женщина резко поднялась и стала расхаживать по квартире, машинально перекладывая вещи с места на место. Эти безотчетные действия являлись лишь внешним проявлением внутреннего смятения, с которым ей было трудно совладать. Она велела себе больше не читать уголовные материалы, ведь теперь они только разбередят раны и усугубят подавленность. И все же, двигаясь с бесстрастной четкостью механической игрушки, Кристин тотчас снова засела за чтение, словно в глубине души понимала, что материалы дел рано или поздно укажут ей на важные обстоятельства и в конце концов приоткроют некую тайну из жизни ее самой – тайну, которую, как стало очевидно, больше нельзя игнорировать.

Кристин углубилась в материалы о злодеяниях наиболее известных женщин – серийных убийц. Всех упомянутых в статьях преступниц интересовала исключительно нажива. Миссис Арчер-Гиллиган, владелица дома престарелых, брала с постояльцев единовременную предварительную оплату и должным образом старалась не остаться в убытке. Белль Ганнесс из Индианы кромсала своих воздыхателей топором, а после, как поговаривали, готовила из них нечто вроде комбикорма, который давала свиньям. Еще были мисс Берта Хилл, проживавшая в поселке под названием Чудесная Долина, и англичанка Кристин Уилсон, с таким рвением пускавшая в ход безвременник, что тогдашние врачи заподозрили эпидемию новой неизвестной болезни. Также в материалах упоминались миссис Хан, миссис Бреннан, мисс Джейн Топпан, а также Жужи Олах, которая почти без посторонней помощи свела в могилу практически все мужское население двух венгерских деревень.

Имелась в материалах и большая подборка дел серийных убийц мужского пола, но миссис Пенмарк прочла только об одном из них, Альбере Ге, квебекском ювелире, взорвавшем авиалайнер вместе с пассажирами, чтобы получить страховку, оформленную им на жену, сидевшую в самолете. К досье Ге прилагался комментарий Таскера. По мнению Реджинальда, ювелир со своими двадцатью тремя жертвами попал в разряд выдающихся серийных убийц незаслуженно. По сравнению с такими гениальными мастерами, как Альфред Клайн, Джеймс П. Уотсон или несравненная Бесси Денкер, он поистине выглядел неумелым болваном.

Миссис Пенмарк отложила папки, встала у окна, выходящего в парк, и озадаченно пробормотала:

– Бесси Денкер, Бесси Денкер… Где я слыхала это имя? – Она повертела шнур от жалюзи, и через мгновение губы словно сами собой, без подсказки разума, выговорили: – Бесси Денкер! Август Денкер! Эмма Денкер!.. Там еще была пожилая дама, которую мы называли кузиной Адой Густафсон.

В порыве паники Кристин поспешно вызвала Роду из парка домой и, когда девочка вернулась, отрывисто велела:

– Возьми туфли и отправь их в мусоросжигательную печь!

Дочь послушно повернулась, чтобы выполнить приказание, а Кристин крикнула ей вдогонку пронзительным страдальческим голосом:

– Живее! Живее, Рода! Брось туфли в печь! Немедленно сожги их!

Она стояла у двери и смотрела, как малышка вышла на черную лестницу, открыла люк и швырнула туфли с пятнами крови в желоб печи.

Глава 8

Под вечер к Пенмаркам явилась миссис Бридлав, пребывавшая, как обычно, в воинственно-жизнерадостном настроении. Она целый день ходила по магазинам и теперь, рухнув на первый попавшийся стул, объявила:

– Я купила нам обеим по небольшому презенту. Эта вещица – моя давняя мечта, но раньше она нигде мне не попадалась. Не сомневаюсь, вам захочется иметь такую же, потому что кухня у вас совсем как у меня.

Это оказалась мыльница, которую надо было вешать над кухонной раковиной.

– Ничего сверлить не нужно, – пояснила Моника. – Мыльница крепится к кафельной плитке с помощью присосок. – Она продемонстрировала их. – Смазываете внутреннюю поверхность касторовым маслом и быстрым движением крепко прижимаете к плитке. Мыльница прилипает намертво, будто прибитая гвоздями.

Однако миссис Пенмарк, до сих пор пребывавшая в шоке от признаний дочери, слушала соседку в отрешенном молчании, рассеянно улыбаясь и через регулярные промежутки времени кивая, но почти не вникая в смысл.

Миссис Бридлав, обмахиваясь рукой, продолжала:

– Меня не перестает удивлять заносчивость торгового персонала. Когда я покупала мыльницы, продавец заявил: «Дайте я покажу вам, как их крепить, мадам». А я ему: «Милейший, поверьте, я немного умею читать, а инструкция напечатана четко». В ответ он ухмыльнулся с видом превосходства, который так любят напускать на себя мужчины, особенно когда их слышат окружающие: «Дамы мало что смыслят в технических приспособлениях. Моя жена даже лампочку как следует вкрутить не умеет». А я ему: «Смею возразить, мне под силу смонтировать все, что можете смонтировать вы или любой другой мужчина. Больше того, меня ничуть не удивит, если я управлюсь и с тем, что окажется вам не по плечу!»

Моника продолжала разглагольствовать самодовольным бодрым тоном, излагая в подробностях, что именно она сказала продавцу и что он ей ответил. На губах у миссис Пенмарк застыла сочувственная улыбка, а руки лежали на коленях совершенно неподвижно, словно утратили способность выполнять обычные будничные действия. Суть рассказа миссис Бридлав почти не доходила до сознания Кристин, он служил лишь фоном для ее собственных размышлений, поскольку голова молодой женщины по-прежнему была занята Родой и возможными путями решения проблемы… Не следует ли пойти в полицию и признаться в том, что натворила дочь? Но разве это наилучший выход? Конечно, маловероятно, что такую маленькую девочку арестуют и будут судить за убийство, но уж наверняка заберут и поместят в специальное учреждение. «Раньше их называли исправительными школами, – думала миссис Пенмарк, продолжая кивать и поощрительно улыбаться соседке, –