Дурная кровь - Уильям Марч

же истории Реджинальда так свежи, так необычны – по крайней мере, ей так кажется, – что у нее возникло искушение использовать эти сведения в задуманной ею автобиографической книге, которая будет дополнена и подкреплена подробностями реальных дел. Тут миссис Пенмарк испуганно осеклась на полуслове, мысленно спрашивая себя: «Почему я сказала “автобиографической книге”? Как странно!»

Кристин ожидала, что миссис Бридлав поймает ее на проговорке, но, поскольку та молчала, молодая женщина встала, намереваясь заняться другими гостями. Тогда-то Реджинальд и предложил ей ознакомиться с собранными им материалами. Он составил целую подборку дел и вчерне распределил их по категориям. Его собственная книга, если он когда-нибудь за нее возьмется, будет основана исключительно на сухих фактах, так что конкуренции между ними не возникнет. Таскер осведомился, наметила ли Кристин сюжет будущего романа, проработала ли уже детали. Миссис Пенмарк отрицательно покачала головой: мол, она лишь решила, что роман будет о женщине – серийной убийце и о том губительном воздействии, которое ее жестокость оказывает не только на жертв, но и на выживших. Разумеется, это немного, но больше она пока ничего не успела придумать.

* * *

На следующее утро миссис Форсайт в качестве приятного сюрприза предложила сводить Роду в кафе на углу и угостить мороженым и содовой. Эта стройная высокая дама, приближавшаяся к семидесяти годам, с широкими бедрами и покатыми плечами, в свое время была изумительной красавицей – по словам миссис Бридлав, идеальной «гибсоновской девушкой»[8] – и до сих пор укладывала светлые, с седыми прядями волосы в прическу в стиле «помпадур», популярном в дни ее триумфальной молодости, разве что менее пышную и внушительную и более округлую. Благодаря тугому узлу на затылке ее шевелюра теперь напоминала подушку, придавленную пресс-папье. Пожилая женщина и ребенок вместе вышли из дому, и Рода тотчас заметила Лероя, поджидавшего ее у тротуара.

Дворнику неожиданно пришел в голову новый метод травли малышки, очередной способ продемонстрировать свою любовь-ненависть. Собственная идея показалась ему утонченной и одновременно остроумной. Он отправился в подвал и вытащил из капкана угодившую туда еще утром крысу. Повязав на шею дохлому грызуну бант, Джессап положил трупик в подарочную коробку, которую приберег с Рождества, обернул коробку цветной бумагой, обмотал рождественской лентой и стал дожидаться возвращения Роды.

Когда миссис Форсайт со своей подопечной подходили к дому, Лерой многозначительно подмигнул девочке и махнул рукой в направлении задворок, однако та проигнорировала его сигналы и осталась стоять на мощеной дорожке, словно ожидала более внятных разъяснений. Когда пожилая спутница Роды поднялась по ступенькам, остановилась и принялась шарить в сумочке в поисках ключей, Лерой подобрался поближе и тихонько промурлыкал, точно исполнял для малышки серенаду:

– У меня для вас чудный подарок! Чудный, прекрасный подарок! Прекрасный подарок, который я приберег специально для вас!

Рода кивнула; дворник юркнул в подвал и встал за дверью, где его не было видно. Очень скоро туда же явилась и девочка, и Лерой сообщил ей шепотом, в котором не было ни малейшей необходимости, ведь рядом никого не было и его никто не мог подслушать:

– Я решил, что мы с вами должны подружиться. Поэтому приготовил вам подарок, надеясь загладить гадости, что наговорил вам раньше. Как только я увидел вещицу, о которой толкую, то сразу подумал о вас. И сказал себе: «Эта штуковина определенно напоминает мне о Роде Пенмарк».

– Что там, Лерой? Что за подарок?

– Посмотрите. Просто откройте коробку и загляните внутрь.

Девочка открыла коробку. Потом подняла голову и устремила на обидчика невидящий взгляд. Лерой зашелся смехом и рухнул на скамейку, обессиленный собственным остроумием; но смеялся он тихо, словно они с Родой участвовали в тайном заговоре, который нельзя раскрывать.

– Знаете, что напоминает мне ваш подарок? – спросил дворник, отдышавшись. – Мертвого Клода в гробу. – Он умолк, ожидая от ребенка ответа, но, так и не дождавшись, продолжал: – Сперва я хотел преподнести вам благоухающие цветочки, но у меня не было времени сходить на кладбище и украсть их с Клодовой могилки.

Рода встала, но Лерой схватил ее за руку и удержал.

– Скажите-ка мне одну вещь, коль скоро мы снова подружились. Вы уже нашли ту палку, которую так старательно отмывали от крови? Если нет, советую поторопиться. Я могу опять рассердиться на вас и послать на поиски полицейских.

В тот же день в квартиру Пенмарков наведался Реджинальд, чтобы передать Кристин обещанные материалы. К каждой папке прилагалось краткое описание содержимого и в большинстве случаев также комментарии самого Таскера. Когда Реджи ушел, а Рода отправилась в парк почитать, Кристин взяла одну из папок с пометкой: «Простые случаи. Малолетние преступники. Не слишком смышленые, пойманы быстро» – и ознакомилась с тремя делами.

Шестнадцатилетний Рэймонд Уолш застрелил своего младшего друга из-за нескольких долларов. Юные Бьюла Ханникатт и Норма Джин Брукс убили фермера, который свел с ними дружбу, ради двух долларов из его кармана. Милтон Друри прикончил и сжег собственную мать, чтобы забрать деньги, которые та носила при себе.

К папке с материалами по этим простым и, так сказать, относительно безобидным делам была приложена заметка, написанная рукой Реджинальда. Малолетние душегубы, писал он, действовали в высшей степени неумно; все они пойманы молодыми, на заре потенциальной криминальной карьеры. Таскер полагал, что движущей силой в данных случаях послужила алчность, своего рода общий знаменатель для интересующей его разновидности преступников. Никто из юнцов не имел ни малейшего представления о человеческой морали, не понимал, что такое преданность, привязанность, благодарность, любовь; все они были закоренелыми эгоистами, холодными и беспощадными. Пожалуй, в этих простых «детсадовских» примерах, как отмечал журналист, легче разглядеть общие черты типа, чем в более сложных случаях, рассматриваемых далее.

Миссис Пенмарк вздохнула, закурила и отложила папку, оставив прочие дела непрочитанными. Она подошла к окну, встала коленями на подоконное сиденье и долго смотрела на безмятежную улицу и деревья, сверкавшие под знойным июльским солнцем. Затем, вернувшись на прежнее место, опять принялась за чтение. Следующими шли дела более опытных злоумышленников, которые, вероятно, были умнее представителей первой группы, но ненамного. Во всяком случае, какое-то время им везло, и они имели возможность совершенствовать свои методы, прежде чем попались.

Тилли Климек из Иллинойса из-за страховки отравила пятерых мужей. Хьюстон Робертс из Миссисипи убил двух жен и одного из внуков ради наживы, которую принесла ему их смерть. Он пытался убить и вторую внучку, но та выжила, и его поймали. Дэйзи де Мелкер из Южной Африки из корыстных побуждений сделалась серийной отравительницей. В конце концов ее казнили за убийство родного сына, которого она застраховала на пятьсот долларов.

Наконец миссис