Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Ясно. А мистер Уитлсби пил свой любимый коктейль в среду? – спросил Корк.

– О… осмелюсь предположить, что пил. Он предложил Ролли попробовать, но Ролли всегда пьет «Манхэттен», после того чудесного путешествия в Нью-Йорк. Ах, как мы хорошо тогда прокатились! Мы даже смотрели «Пинафор»[153] на Бродвее, и…

– Понятно, спасибо, миссис Роллингброк. Мне кажется, мы можем на этом закончить, – сказал детектив, бросая быстрый вопросительный взгляд в сторону Филлиды, будто испрашивая ее совета.

У экономки оставались вопросы к свидетельнице, более того, ей казалось, что было бы уместно допросить и мистера Роллингброка, но пока услышанного было достаточно. Оставался один, последний член Клуба убийств, которого еще предстояло допросить, – местный викарий, и Филлида хотела поскорее услышать его версию событий.

Она выскользнула из гостиной, чтобы отнести на кухню пустую чашку миссис Роллингброк, и вернулась через несколько минут с подносом, на котором стояли чайник свежего чая и чистая чашка для викария. Мистер Билдоп уже сидел на краешке дивана, положив крепко сжатые руки себе на колени.

– Меня еще никогда не допрашивала полиция, – дрожащим голосом сказал викарий, нервно потирая покрасневшие от волнения щеки. – Что я должен делать?

– Очевидно, вы можете начать с того, что выпьете чашку чая, который вам так вовремя и с таким вниманием подают, – резко ответил Корк, уже не пытаясь скрыть раздражения по поводу присутствия в комнате Филлиды.

Она же наградила его скромной улыбкой и, чтобы он не забывал, кто обеспечивает комфорт ему самому, вежливо сказала:

– А вам налить еще кофе, инспектор?

– Благодарю, миссис Брайт, но, если я выпью еще хоть одну чашку, кофе польется у меня из ушей, – он со значением взглянул на нее. – Кстати, я уверен, что у вас полно дел на кухне…

Филлида проигнорировала его замечание и продолжала наливать чай викарию, который рассыпался в благодарностях.

Обреченно вздохнув, инспектор Корк перевел свое внимание на более легкую жертву и не стал ходить вокруг да около, а спросил прямо:

– Вы знаете причину, по которой кто-то хотел бы разделаться с мистером Уитлсби?

– О… – Глаза священника испуганно округлились. – Так, значит, это правда? То, что… э-э… яд предназначался для Аластера, а не для отца Тули?

– Похоже на то, святой отец. Так вы можете ответить на мой вопрос?

– Э-э-э… Конечно, слухи ходят, разные слухи, инспектор. Служитель церкви в силу своего сана слышит многое. – Филлида надеялась, что шумные звуки, с которыми священник прихлебывал чай, являются следствием его нервического состояния, а не дурных манер. – Люди склонны поверять духовенству свои тайны.

– И что же слышит служитель церкви? – спросил инспектор Корк.

– Ну… э-э-э… полагаю, могу сказать это вслух. Если честно, это лучшая политика, ведь шило в мешке не утаишь, верно? Инспектор, правда в том, что Аластера Уитлсби в Листли не любят. Он все пыжится, строит из себя аристократа, а по-моему, так он просто плохой христианин. Вы слышали, как он разговаривает с женой? А со слугами обращается еще хуже, и я никогда не потворствую грубости в отношении любого человека, как бы низко он ни стоял. В конце концов, разве Иисус не позаботился о прокаженном и слепце? И о блудницах?

– Да-да, конечно, – торопливо сказал инспектор. – Но грубость – недостаточная причина для убийства, не так ли? Есть ли у кого-нибудь другие, более веские мотивы, чтобы убрать мистера Уитлсби?

– Как вам сказать, – ответил мистер Билдоп, – почти все члены Клуба убийств так или иначе поссорились с ним. Кроме меня, конечно.

– Как я понимаю, мистер Уитлсби самого высокого мнения о собственных произведениях, – заметил Корк, поразив Филлиду неожиданной проницательностью: ведь писатели действительно крайне чувствительны во всех вопросах, касающихся их работы.

– О да, – искренне ответил викарий. – Еще в среду, представьте себе, он собрал нас всех у себя и целый вечер хвастался, что скоро его рассказ опубликуют по обе стороны океана да еще и литературного агента дадут в придачу. Как будто он уже выиграл конкурс.

– А какие ссоры происходили между ним и другими членами этого вашего клуба?

– Я знаю, что Луи Женевен разозлился на мистера Уитлсби из-за сорвавшейся сделки. Несколько месяцев назад он собирался продать ему антикварную мебель из своей лавки – по-видимому, отложил ее специально для Аластера, отказав другим покупателям. И что же? Сделка не состоялась, и он потерял кучу денег. А когда на одном из собраний Аластер стал критиковать героиню мистера Женевена, тот не выдержал и все ему высказал в лицо. Видите ли, главная героиня рассказов Луи – старая дева, которая любит выпить винца и вышивает крестиком подушки. Полагаю, ни один из джентльменов понятия не имеет о привычках старых дев, но Аластер стал настаивать, что женщина за шестьдесят просто обязана держать дома кошку и никогда не будет пить ничего, кроме рюмочки шерри. Вот они и поспорили об этом. Мне показалось, что Луи Женевен сам терпеть не может кошек.

Вздохнув, инспектор Корк прервал поток его речи:

– А в чем все-таки заключалась проблема сорвавшейся сделки?

– Я не знаю подробностей… что-то о комплекте мебели, который разделили и теперь он ничего не стоит… Вообще-то они не то чтобы сильно ругались, но нам было неловко их слушать. А потом мистер Женевен ушел, хлопнув дверью, и не пришел на следующее собрание, так он был зол. В среду он впервые снова пришел к нам, вот как.

– А еще кто? – спросил Корк.

– Еще? Матильда Кроули заявила, что Аластер украл у нее сюжет и использовал его в своем рассказе. Он этот рассказ представил на конкурс, поэтому ей пришлось выбрать другой, слишком похожи были сюжеты, – в этот раз мистер Билдоп отхлебнул чай гораздо тише. – И, если быть честным, этот второй рассказ мисс Кроули потому и был вторым, что он не первый, понимаете? Я хочу сказать, ну кого заинтересуют синие чернила?

– Ясно. Кто-нибудь еще?

– Доктор Бхатт и Аластер серьезно поссорились какое-то время назад, – проговорил викарий. – Я думал, дойдет до тумаков. Крайне неприятная история.

Филлида насторожилась. Джон ничего не рассказывал ей об этой ссоре.

– Из-за чего они ссорились? – спросил инспектор.

Викарий нахмурился.

– Они не сошлись во мнениях в вопросе кровообращения. Аластер страдает нехваткой кровообращения, и поэтому у него всегда ледяные ноги. Доктор Бхатт предложил, чтобы тот зашел к нему в кабинет – возможно, он сможет помочь, но Аластер заявил, что в жизни не дастся в руки «черномазому иностранному шарлатану» – это его собственные слова, инспектор! Сказал, что тот его или совсем прикончит, или, если повезет, только