За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

Дамочка очень энергична, да, — долетали до Алексея отдельные слова. — Определенно намекнула на заготовку бездымного пороха. Да, бухгалтеру, через подставных. А кто — не удалось выяснить. Соколика? Не сумела. Конфуз вышел. Бухгалтер назвал его псевдоним и пригласил по адресу. А тот, конечно, не раскрылся ему. Как? Продумаем, как залучить его к ней. Но вот что главное: у этой деятельной дамочки определенная связь с немецкими курсантами-летчиками. Доказательства? Во-первых, я ранее писал в донесении, по словам Катьки, что у нее гостил человек до поздней ночи и говорили они, как сообщила хозяйка квартиры, на каком-то нерусском языке. Скорей всего на немецком. Она запомнила, как он воскликнул сердито: «Доннер веттер!» А это, по-моему, немецкое выражение. Во-вторых, я видел у нее парабеллум. Да, да. Есть!

Алексей заметил, как осторожен Павел в разговоре с Бобровым. Он ни разу не назвал Боброва ни по имени-отчеству, ни по фамилии. Даже его, Алексея, Соколиком окрестил.

Лешка учился у Панова конспирации.

Прошло две недели, и Боброву передали из особого отдела новое, уже письменное сообщение от Павла.

Из сообщения Павла Панова

«Мною замечено резкое изменение в поведении Шурки Юд. Он стал скрытен. Вот уже на трех вечерах-приемах у Ром-ой отсутствовал, и она о нем не спрашивала. Катька Червонец пожаловалась мне: «Образумь ты его ради бога! У нее днюет и ночует. Чем она его, селедка, приворожила?» — «А ты уверена, что он у нее?» — спросил ее. «Так где ж он, носа не кажет?» — «Может, отлучился куда из города?» — «Спрошу у тетки», — пообещала она. Оказалось, что у Ром-ой он эти дни не был. Спросил его. Отговорился: «В одно место мотался. С корешками. В деревню. На свадьбе гулял». Не верю.

А потом, уж очень стала к нему внимательна Ром-ая. Авсенев по поручению моего «дядюшки» ездил по охотникам. Заключал с ними договора. Вернулся и пьянствовал в ресторане «Воронеж» с охотником-перекупщиком Коцубой». Вечером перед закрытием магазина он спустился от «дяди» к Алексею.

— Угощай чаем! — потребовал от Лешки.

— Можно. Только даю тебе инициативу. Вон чайник. Пойду проверю на ставнях болты. Закрывать скоро, — отговорился Алексей.

— Валяй, — не обиделся гость и тут же принялся за дело. Когда вернулся Алексей, в печурке весело трещали дрова. Павел дремал, лежа на койке.

— Ну как, хозяин? — открыл он глаза, едва стукнул дверью Сокол.

— Все в порядке.

Потом пили чай с сахаром и кренделями. Панов тихо говорил:

— Уговоримся так. Ты идешь к портному заказать себе костюм. Я тебе даю адрес дешевого мастера. Известно, ты ведь прижимистый малый.

— А адрес этой самой… Да?

— Точно. Одним словом, ты попадешь в ее квартиру случайно.

— А потом?

— Там по обстановке. Должны тебя уговорить посидеть с нами.

— Ясно.

— Еще не все. Завтра к трем приходи в пивную «Дяди Кости».

— Что там?

— Познакомлю тебя с буфетчицей. Да приоденься. Галстук есть?

— На черта мне эта петля мещанская! — вспылил Алексей.

— Все же ты как-никак, а из деревенских буржуев.

— Ладно тебе. Рубаха есть новая, вышитая.

— Ну надевай ее, так, пожалуй, естественней, — не стал с ним спорить Павел и, вытащив из верхнего карманчика брюк часы с серебряной цепочкой, щелкнул крышкой. Заторопился. — Ну, отваливаю. Значит, завтра. К трем…

— Понятно, — отозвался глухо Алексей и, задвинув за гостем засов наружной двери, вернулся в комнату.

После сообщения Сосновского о донесении Панова Алексеев спросил о связи с харьковскими чекистами.

— За Тяминым-Дяминым ведется наблюдение. Мы сразу же сообщили им о письме Романовской. Его пока не тревожат.

— Запросите, не был ли у него в эти дни гость из Воронежа.

— Вы имеете в виду Юдина? — спросил начальник особого отдела.

— А вы?

— Предполагаю.

— Гость, конечно, был с начинкой. С заданием определенным и, возможно, важным. Не грибы же он возил ему! Без «компонентов некоторых». Помните?

— Помню: «Не хватает некоторых компонентов, чтобы законсервировать их как надо». Это в ее письме.

— Похоже, капсулей-взрывателей, — раздумчиво и спокойно произнес Алексеев, привычно почесывая кончиком карандаша переносицу.

— Весьма возможно, Николай Николаевич, — согласился с ним Сосновский. — Солидно задумано.

— Значит, есть надежные специалисты?

— Надо думать.

— Кто же она? Особый отдел располагает данными? — Алексеев встал, нервно прошелся по кабинету. — Не располагает. Плохо, плохо… Эта дамочка, кажется, водит нас за нос. А кто этот «профессор»? Тямин? Едва ли. Очень вольное обращение. Поговорите посерьезней со своими людьми. Дело выходит за рамки обычного.

— Хорошо, Николай Николаевич.

Увидев в руках Сосновского какие-то новые бумаги, спросил:

— Что там еще?

— Активизируются бандиты сразу в двух районах.

Пробежав быстро документ, Алексеев надолго задумался. Потом отпустил своего помощника и стал звонить секретарю губкома.

…Утром на запрос воронежских чекистов из Харькова сообщили: «Гость был. Задержался три часа. Коренаст. Средний рост. Физически развит. Большое удлиненное лицо, под пиджаком костюма — тельняшка. Груз — небольшой красный чемодан, перетянутый багажными ремнями. Тямин-Дямин работает на водогрейке. Наблюдение надежное. Просим информировать о движении дела».

Панов понял, что большего он от Романовской едва ли добьется. «Значит, я ей нужен как подсобник. И Лешка — тоже. И, пожалуй, Авсенев. Кто же на главных ролях? — думал он. — Понятно, что порох, особенно бездымный, нужен для бомб. Но ведь их надо уметь делать! Кто же эти спецы-пиротехники? Юдин, кажется, в ее руках намертво. Чем купила?»

И он решил разыграть обиженного, обойденного ее доверием. Как-то на одном из вечеров за преферансом он вытащил пачку денег.

— Можете не считать, Ганна Александровна, должником, — сказал он. — Тут ровно столько, сколько вы мне давали. Я очень благодарен вам. Вы спасли меня в критический момент.

— И вам не стыдно, Павел? — укоризненно посмотрела она на него. — Никакого долга я не признаю, кроме долга перед своей совестью. Вы нуждались в помощи, и я вам ее оказала. Кроме того… знаете, — она развела руками. — У меня нет вашей расписки.

— Как нет? Я помню, вы ее в ридикюль положили.

— Да. Но потом переслала своему шефу.

— Что значит… шефу? Разве я у него деньги брал? — испуганно удивился Панов.

— У него, Павел. У «профессора». Я ведь бессребреница. Но он не просит возврата. И я не прошу. Вы в меру сил помогаете нам. И этого достаточно. Плата за молчание, только и всего.

— Но я… я не хочу… Я не желаю больше этой игры! Вы чем-то заняты, а я будто и замешан и в то же время ничего не знаю!

— И все это пройдет мимо вас, и никто этого не заметит. Вы только не волнуйтесь. У меня к вам еще одна маленькая просьба.

Павел, насупясь, молчал.

— Одна незначительная услуга…

— Я вас