За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

— Вы человек местный. Нужна еще одна квартира.

— Для кого?

— Ко мне приедут два человека. Они мне очень нужны.

— Пианисты?

— В своем роде, — она загадочно улыбнулась. — Приедут на днях.

Он помолчал. Потом, разыгрывая обиженного, выпалил:

— Вот вы Юдина и попросите. Вы ему больше доверяете. Он у вас и по командировкам ездит, как дипкурьер…

Это был пробный шар. Что-то она на это скажет? Она неестественно громко рассмеялась. А потом, вдруг насторожившись, спросила:

— Проболтался?

— Ну да… Как же. Вытянешь из него.

— И вытягивать нечего. Хорош дипкурьер!

Она снова рассмеялась. И Павел понял: ничего больше не скажет, а Юдин становится опасным. Хорошо бы скомпрометировать его в ее глазах и серьезно, чтоб она увидела в нем опасность.

— Ладно, — после раздумья сдался Павел. — У меня есть на примете одна тетечка… Она за хорошую плату пустит на квартиру со столом. Когда нужна?

— Я сообщу, Павел, — пообещала Ганна.

В это время зашла Катька со своей тетушкой.

— А к вам гость, Ганна Александровна… прямо, похоже, с дороги. Говорит, неотложное дело. Ждать не может, — затараторила Катька.

— Это тот дядька… Он был уже. Поэтому по-свойски… А вот и он, — подхватила хозяйка квартиры.

Не успела опомниться от неожиданного сообщения заметно переполошившаяся Романовская, как из хозяйской половины появился высокий, ладный в плечах, пожилой уже человек с копной седых волос на голове, с плащом через плечо. Панов наблюдал за Ганной. Она быстро подавила смущение и пошла навстречу гостю.

— Вот неожиданность! Проходите, пожалуйста. Я очень рада, Эдуард Эдуардович!

Старик отвесил поклоны, заметив Павла, быстро переглянулся с Ганной.

— Наш товарищ, — сказала та торопливо и несколько растерянно. — Давайте ваш плащ. Будем ужинать! Катя, помоги собрать на стол!

Женщины засуетились. Эдуард Эдуардович прошел к столу. Панов отрекомендовался.

— Вейсман, — коротко сказал гость. — Старый поклонник нашей очаровательной хозяйки.

— Да, — подтвердила Романовская. — Эдуард Эдуардович — друг моего отца, тоже инженер-мостовик.

— О да. Чудесный был инженер. Колоссаль… как это?

— В прошлый раз… Когда же это было? Недели две назад. Смотрю, навстречу из гостиницы «Центральная» выходит Эдуард Эдуардович. Помните?

— Да, — подхватил старик, — мы как-то вот носом к носом… да! — засмеялся. — Я — тут, она — здесь… вот. Как это? Слючайно встречай.

Он снова рассмеялся, рывком поднялся с кресла и, прямой, несгибаемый, в начищенных до блеска сапогах с жесткими голенищами, стал расхаживать по комнате. «Это выправка заправского военного», — отметилось в мозгу Павла, с доброжелательной улыбкой слушавшего гостя.

— О, вы, молодой человек, должны знайт, какой романтично специальность инженер… как это?.. мостро-строит…

— Мостостроитель, — подсказала Ганна, иногда бросавшая на Павла тревожные (он это отлично чувствовал!) взгляды. — Вы знаете, Эдуард Эдуардович из наших мест, с Поволжья. С отцом знакомы с юности.

— Да, да, — важно произнес Вейсман. — Я никакие мог думать, что больше нет моего друга. Да, печально. А как мы начинайт слюжба! Колоссаль!..

…Что предпринимали по докладным, Павел не знал. Но когда как-то его вызвали в особый отдел, там, между прочим, ему сказали, что Вейсман совсем не из Поволжья, а из школы немецких летчиков на станции Жер-билово, что под Борисоглебском. И не Вейсман он, а комендант школы, подполковник авиации Лееб.

В. этот раз у Панова было свидание с самим Алексеевым. Того интересовали подробности, отдельные детали.

— Значит, после вашего ухода он остался?

— Так точно.

— Ну, а вы?

— Я его потом незаметно проводил до гостиницы.

— Насчет Юдина… Выдвигается, может быть, в одного из главных исполнителей Романовской. Запутала.

Потом Алексеев предупредил Павла, что ему подготовлен помощник. Он должен найти «приют» в окружении Романовской. И познакомил его с предстоящей операцией. «Помощник» Павлу был хорошо знаком. Сослуживец. Василий Сорокин.

— Ваша задача: склонить Романовскую «помочь» попавшему в беду человеку, — сказал Алексеев и, уже расставаясь, предупредил: — Угрозыск на днях — мы известим вас о точной дате — проведет широкую акцию по очищению города от социально чуждых элементов. Юдин должен быть арестован. Поможете вместе с Сорокиным «спасти» от облав новых «квартирантов» и предупредите Романовскую. Успокойте ее. Скажите, что Юдин задержан как бывший уголовник и что ему ничто не грозит. Разберутся — выпустят. Ведь он за последнее время не был замешан ни в одной афере. Акция эта имеет и большое политическое значение. Заметно активизировались банды анархистов и эсеров в некоторых районах Центральной Черноземной области. Возможны контакты с городскими антисоветскими элементами и в первую очередь — с уголовными. Недаром ведь Романовская приблизила к себе Юдина.

ГЛАВА 5

В полуподвальном помещении было людно и душно. Где-то прямо у входа за сизым облаком дыма сидел слепой баянист. Печальные звуки старинного вальса то вплетались в многоголосицу, то исчезали в пучине пьяного смеха и шума. Панов, в черной «тройке», «при галстуке» под белоснежным воротничком, сидел за небольшим столиком и что-то рассказывал молодой буфетчице. Та, скромно поджав накрашенные губы, отворачивалась от него, весело смеялась.

Алексей притиснулся к Панову, держа на отлете руку с фуражкой. Заметив его, Панов наклонился за стойку и вытащил оттуда стул.

— Садись, товарищей, садись. А я уж думал…

В это время из-за стойки буфета с двумя кружками пива вышла молодая хозяйка. Лешку опахнула волна тонких духов, и не успел он оглянуться, как над ухом услышал ее торопливый голос:

— Здравствуй, Леша, вот мы и снова на посту.

— Галя! — поднял руку Панов. — Парочку сыра! — Он прищелкнул в воздухе двумя пальцами и многозначительно глянул на Алексея. Тот понял его: значит, не Оля, а Галя…

— Здравствуй, Галя! — кивнул он. Однако не мог скрыть от нее восторженного своего взгляда. Как она может так преображаться неузнаваемо! В лице какое-то совсем другое выражение появилось: беззаботное, глуповатое. Так может, наверно, только настоящая разведчица.

— Удивлен? — тихо спросил Панов, цедя пиво.

— Еще бы…

— Вчера у нее был экзамен. Старуха одна затащилась. Княгиня какая-то…

— Княгиня?

— Тсс.

— Ну?

— Не признала.

— Ей тут трудно будет. Известная личность в городе. Больше доверия от тех, от бывших… Вот, мол, где приходится работать архиерейской дочке. Сочувствовать будут и даже завидовать. Место ее тепленькое, выгодное… — Панов достал из кармана газету. — Там на четвертой странице, — обронил он тихой скороговоркой и, встав, поднял кружку: — Что-то музыки, братцы, не слышно! — крикнул он в зал. — Не смочить ли нам ей колеса, а?

— Смочи, смочи! — загалдели вокруг.

Алексей развернул газету. В глаза бросился заголовок небольшой статьи, подчеркнутый красным карандашом: «Маска сорвана!»

«Органами губернской прокуратуры разоблачен враг трудового народа, бывший эсер, некто Грачев Илья Захарович, обманным путем по подложным документам пробравшийся в органы юстиции