Под знаком совы - Марина Серова

с собой и мини-паяльник) и было светло от настольной лампы, которую он попросил принести. Я наблюдала со стороны, не вмешиваясь, и чувствовала, как ледяная глыба в моей груди начинает потихоньку оттаивать. Я открыла вино и разлила его по бокалам.

– Я за рулем, – тут же, без упрека, отозвался Иван, не отрываясь от проверки контактов.

– А я беременна, – тихо, но четко сказала Аня, и в ее голосе впервые за сегодня прозвучала не апатия, а простая, житейская констатация факта.

Я посмотрела на два бокала, потом на их владельцев и пожала плечами с преувеличенной театральностью.

– Что ж, значит, вечер явно задался, – заявила я и торжественно перелила содержимое обоих бокалов в свой, доверху. Гротескность жеста была настолько очевидной, что Аня фыркнула, а Иван, отложив отвертку, рассмеялся коротким бархатистым смехом. Мы все засмеялись – легко, негромко, и этот звук был чудесным, почти забытым лекарством.

Через некоторое время, после точного движения Ивана и легкого щелчка, елка снова вспыхнула, заиграв всеми цветами. Свет отразился в стекле окна, в бокале и, что важнее, – в глазах Ани. Ненадолго, но отразился.

– С вами весело, девчонки, – сказал Иван, собирая свой пояс с инструментами, – но мне правда пора на новый объект. Уже опаздываю. – Он извинялся, и было видно, что он действительно сожалеет – не о том, что уходит, а о том, что приходится прерывать это хрупкое, только что возникшее перемирие в этой квартире.

– Конечно, я все понимаю, работа есть работа, – ответила я, провожая его к двери. – Спасибо огромное. Давай созвонимся, – я слегка подмигнула. Глаза его осветились в ответ озорными лучиками. Он коротко кивнул, попрощался с Аней, которая с дивана помахала ему рукой, и вышел.

Дверь закрылась. В квартире снова остались мы вдвоем, но тишина теперь была другой – не давящей, а уставшей, мирной, нарушаемой лишь тихим потрескиванием гирлянды на елке. Я вернулась к столу, к своему непропорционально полному бокалу, и взглянула на подругу. Она смотрела на огоньки.

– Яблочный сок будешь? – спросила я.

Она кивнула.

Дальше наша с Аней совместная жизнь вошла в какое-то нормальное, привычное русло. Словно мы если и не прожили вместе всю жизнь, то как минимум несколько лет делили общагу в университете. Я работала на своем привычном рабочем месте – на подоконнике, заваленном бумагами, ноутбуком и кофейными чашками. Аня по большей части спала, наверстывая упущенное за недели стресса и недосыпа, и я ей не мешала. Иногда она выходила гулять. Недалеко, поскольку находилась под следствием и, по сути, была под домашним арестом. Но, к счастью, с помощью своих связей я выбила ей наиболее мягкие условия содержания – с возможностью прогулок в течение двух часов в день на оговоренной территории. Я предполагала и очень надеялась, что гуляет она не одна. И вскоре я узнала, что так оно и есть. На следующий же день она взяла у меня номер телефона Ивана. Я с удовольствием его ей вручила, радуясь тому, что подруга буквально шаг за шагом возвращает себе свою натуру и личность. Ту самую амбициозную, активную, ничего не боящуюся и жизнерадостную девушку, которую я знала раньше.

Аня стала пропадать все чаще – сначала на час, потом на два, возвращаясь с холодным румянцем на щеках и чуть более ясным взглядом. И эти выпавшие у меня дни относительного спокойствия я решила использовать с пользой. Для начала мне нужно было обязательно встретиться с Эллой.

В один из тех дней, когда Аня ушла на долгую прогулку с Иваном, мы с Эллой наконец созвонились. Она взяла трубку почти сразу, и ее голос зазвучал ровно и деловито. Она выразила свои переживания по поводу Антона, соболезнования по поводу ситуации Ани и без колебаний согласилась встретиться.

Мы договорились на обеденный перерыв в «Правильном кофе» напротив «Вертикали». В кофейне был привычный ажиотаж: очередь к стойке, гул голосов, звон посуды. Я заняла удобную наблюдательную позицию у окна, откуда был виден вход в клинику. И вскоре увидела, как Элла выходит из стеклянных дверей «Вертикали». Она шла уверенно, высоко подняв голову и расправив плечи, в элегантном темно-синем пальто. В ее походке, в самой осанке читалась непринужденная власть. Она идеально вписывалась в роль новой хозяйки этой огромной блестящей клиники – даже лучше, чем когда-то вписывалась в роль скромной ассистентки.

Элла зашла с морозного воздуха, и я резко ощутила ее парфюм. Я помнила, раньше от нее пахло чем-то нейтральным, неброским, возможно, недорогими духами или просто туалетной водой. Зато сегодня ее шлейф был другим – сложным, многогранным, холодным и в то же время плотным. Этот парфюм не говорил, он заявлял. Он явно давал понять, что стоит больших денег и принадлежит тому, кто может себе это позволить. Она оглядела зал, нашла меня взглядом и направилась к столику.

– Привет, Элла. Ну как ты? – начала я, стараясь придать голосу максимальное участие.

За то время, что Аня жила у меня, я уже успела выяснить, что союз Эллы и Антона стал почти официальным. Что было еще одним тяжелым, плохо дополняющим Анино и без того хрупкое алиби обстоятельством.

– Я плохо, – сказала Элла, даже не пытаясь взять уверенный тон. Она села напротив меня. Она выглядела не растерянной, но сосредоточенно-усталой, будто несла на плечах неподъемный груз. – Я в ужасе от всего этого. Я не знала, что так получится. И это… ужасно. Но мне жаль. Это твоя подруга, я понимаю. Но ты… ты должна понять, что чувства… мы не могли им противиться.

– Я все понимаю, – говорила я, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь нейтральная готовность слушать. – И ты должна понять, что я обязана тебя спросить кое о чем не потому, что осуждаю, а просто так сложились обстоятельства. Я наняла для Ани адвоката, и нам нужно прояснить некоторые моменты.

– Да, конечно, я все понимаю. Спрашивай все, что тебе нужно.

– Расскажи, пожалуйста, где ты была в день… в день смерти Антона. В то время, когда это произошло.

Элла сделала глубокий вдох, как будто собираясь с мыслями, и начала говорить четко, без запинок.

– Я была у Антона. В его квартире. Мы… я живу там уже несколько недель. В тот день у нас гостила его сестра, Света. Она приехала с утра, мы вместе пили кофе, потом обсуждали какие-то ее дела по сетевому маркетингу – она всегда что-то продает. Потом готовили обед. Весь день мы провели вместе втроем. Антон ушел в клинику около трех, сказал, что у него встреча. А мы со Светой остались. Смотрели сериал, разговаривали. И… и потом,