Под знаком совы - Марина Серова

уже вечером, пришел тот звонок. От охранника из «Вертикали». Света была со мной все это время: с самого утра и до вечера. Она может это подтвердить. Мы даже вместе вызывали такси, когда я поехала… туда, в клинику, после звонка.

Она говорила ровно, ее история была гладкой, как отполированный камень. Идеальное алиби, подкрепленное свидетельством родственницы.

– Поняла, – кивнула я, делая в блокноте пометку. – Спасибо, что подробно рассказала. Может быть, есть еще что-нибудь, что ты считаешь нужным мне сказать? Что-то, что могло бы помочь разобраться?

Элла на секунду задумалась, ее пальцы слегка постучали по столу.

– А что насчет Ветрова? – вдруг спросила она, подняв на меня взгляд. – Ты же расследовала его хищения. Может, ты что-то выяснила новое? Он… может быть как-то причастен ко всему этому?

Вопрос прозвучал неожиданно, но очень кстати.

– Возможно, – сказала я, действительно задумавшись. – Спасибо тебе, Элла.

Я поблагодарила ее вполне искренне, потому что в суматохе последних дней Сергей Ветров и его махинации действительно вылетели у меня из головы. И хотя я ранее отправила все материалы Кирьянову, я ни разу за последние дни не подумала о том, чтобы позвонить и узнать, что там нового.

– Танюш, извини, мне пора, – Элла посмотрела на часы. – Очень много дел сейчас на мне. Я искренне надеюсь, что Аня скоро вернется. И, может быть, даже… – она сделала небольшую паузу, – даже снова займет свой руководящий пост. Клинике без нее очень тяжело.

Она поднялась, накинула пальто и, еще раз кивнув, направилась к выходу, оставив после себя легкий, но въедливый шлейф дорогого парфюма и много вопросов.

Дальше мне предстояло встретиться со Светой. Ее контакты я нашла без труда, даже не обращаясь к Ане. Света была человеком публичным, она активно вела свои красочные соцсети, где постоянно блистала на фоне завтраков в панорамных ресторанах, бассейнов и пляжей. Я настояла на том, чтобы встреча состоялась в квартире у Антона. Это была, естественно, не та квартира, в которой они жили с Аней, а та, что досталась ему от родителей, – просторная хрущевка в тихом районе. Именно туда они переехали с Эллой незадолго до его смерти. И именно там сейчас жила Света в перерывах между своими зимними поездками на Бали и в Таиланд.

Квартира находилась в отдаленной части Тарасова, и по вечерним пробкам я добиралась достаточно долго. Когда наконец позвонила в дверь, уже основательно вечерело. Света гостеприимно пустила меня внутрь. На ней был дорогой, качественный шелковый халат с восточным узором, лицо – со свежим, едва заметным макияжем. И ничего в ее безупречном расслабленном облике не выдавало скорби о смерти старшего брата.

– Привет, Светочка. Выражаю свои искренние соболезнования, – начала я с порога.

– Спасибо, Татьяна, – сказала она, голос ее прозвучал достаточно сердечно, даже, показалось, слегка дрогнул на слове «спасибо». – Чаю?

– Да, не откажусь от чая, – согласилась я.

Мы выпили чаю из тонкого фарфора, немного поговорили о насущном. Я расспросила ее о поездках, о том, куда она собирается дальше, чтобы максимально смягчить беседу. Она охотно делилась планами на виллу в Паттайе, сетовала на скуку провинциального Тарасова зимой. Когда вести светские диалоги стало уже как-то даже неприлично, учитывая обстоятельства, я наконец задала вопрос, ради которого пришла.

– Слушай, мне нужно кое-что прояснить насчет того дня. Все об Элле и ее алиби.

– Без проблем, я могу подтвердить, – Света отставила чашку, ее лицо стало более сосредоточенным. – Она была здесь весь день. С утра и до позднего вечера. Мы вместе завтракали, потом я уговорила ее послушать новый интересный подкаст о биодобавках, потом мы просто болтали. Антон ушел днем, а мы остались.

– Ты точно помнишь время? – спросила я как можно нейтральнее. – Это очень важно.

– Абсолютно точно, – уверенно кивнула Света. – У нас в гостиной стоят необычные старинные часы, с гирями. Не с кукушкой, а с маленькой деревянной совой, которая выезжает и машет крыльями, когда бьет время. Выглядят как антиквариат. Вроде даже дедушкины. Так вот, они тогда завелись и пробили. Я очень хорошо это помню, потому что сова меня даже слегка напугала – я редко ее в работе видела. А в тот день часы пробили ровно семь раз. Это было семь вечера. И Элла в этот момент как раз разогревала нам ужин на кухне. Я даже крикнула ей: «Ой, смотри, часы ожили!» Она зашла, посмотрела, улыбнулась. Так что в семь вечера она точно была здесь. А звонить из «Вертикали» начали… где-то после восьми, если я не ошибаюсь.

Я поблагодарила ее, задала еще несколько уточняющих вопросов о быте того дня, которые не добавили ничего нового, и вскоре попрощалась.

Когда я зашла в свою холостяцкую квартиру, меня чуть ли не сбил с ног приятнейший теплый аромат домашней еды – томленого мяса с травами и чем-то еще, печеным. Аня приготовила ужин.

Я была бесконечно очарована и благодарна ей за этот неожиданный жест, за всю создаваемую ею осторожную, хрупкую заботу. Я ничего не стала говорить про показания Эллы и Светы, да и мы вообще мало говорили о событиях того вечера. Аня мало что помнила – никого не видела и не слышала, когда приехала на встречу, которую назначил ей Антон. Ее воспоминания были обрывочными и больше походили на сон.

Мы ужинали и обсуждали простые мелочи: какой салат лучше сделать на праздник, где купить качественные гирлянды. До Нового года оставалось всего ничего, и Аня по секрету поделилась, что не против встретить его вместе с Иваном. Я не возражала, даже обрадовалась и с легким сердцем возложила на нее все нюансы подготовки к предстоящему празднику – это было лучше любой терапии.

На следующее утро мы вдвоем поехали на плановый скрининг. Врач, добродушная женщина лет пятидесяти, провела УЗИ, подтвердила, что плод развивается хорошо, все в норме. Потом, когда она просматривала историю на мониторе, ее брови слегка сдвинулись.

– Вы, Анна Сергеевна, больше не принимаете транквилизаторы? – спросила она, водя датчиком по животу.

– Транквилизаторы? – Аня взглянула на нее с чистым, неподдельным удивлением.

– Ваши предыдущие анализы, которые вы сдавали еще в ноябре, показывали высокий уровень бензодиазепинов. Отсюда, скорее всего, и головокружения, и потеря памяти, на которые вы жаловались. Сейчас показатели в норме. Значит, прекратили?

– Я ничего не принимала, – твердо, но без вызова сказала Аня. – Никогда. Никаких транквилизаторов или снотворного.

– Хорошо, – кивнула врач, но было видно, что она не верит. В ее взгляде читалась привычная усталость от пациенток, которые не говорят правды, даже когда это критично. Вероятно, она списала все на стресс карьеристки, не способной даже во время