Под знаком совы - Марина Серова

Галя, как всегда, была солнышком – смешила нас историями из жизни «Вертикали» (тщательно избегая, впрочем, любых упоминаний об Элле или Антоне), восхищалась моей елкой и вообще создавала легкую праздничную атмосферу, которой так не хватало в последние месяцы.

Когда на экране ноутбука зазвучал бой курантов, мы чокнулись бокалами с шампанским и соком. Аня встретила взгляд Ивана и улыбнулась – не широко, но по-настоящему.

– За Новый год, год Красной Огненной Лошади! – отсалютовала Галя, поднимая бокал с соком. – Вы знаете, что этот символ означает? Говорят, он приносит страсть, движение и кардинальные перемены!

– Галя, ты и правда веришь в этот бред? – усмехнулась Аня, но беззлобно, скорее, с легкой снисходительностью.

– Ты сама-то в порчу веришь! – хохотнула я и тут же осеклась. Фраза вырвалась необдуманно, ведь тот случай с найденной иголкой в ее кабинете был мрачно связан с кучей последующих ужасных событий. Однако Аня лишь махнула рукой, не придав моим словам особого значения, будто это суеверие уже ушло в прошлое вместе с ее страхами. Разговор потек дальше своим чередом.

Через некоторое время Галя, копошась в кармане, достала стильную электронную сигарету.

– Ань, ты не против? – спросила она, уже поднося устройство ко рту.

– Не-а, – кивнула Аня, отодвигая свою чашку чуть в сторону. – Дыми.

Галя выпустила густое облако ароматного пара со вкусом манго. Оно медленно поплыло к потолку.

– Слушай, Вань, – обратилась она к Ивану, который как раз настраивал струны на гитаре. – А эти штуки, парилки эти, они в принципе могут вызвать срабатывание пожарной сигнализации? Вот если бы я сейчас, например, в офисе так увлеклась?

Иван усмехнулся, отложив гитару.

– Нет, вряд ли. Пар – это не дым, частицы другие. Хотя, знаешь, раньше, когда я только начинал, мы так и проверяли, работают ли датчики после установки. Втроем вставали на стул и дружно курили в него, пока он не взвоет, – он засмеялся, вспоминая. – Дикость, конечно.

– И как? Срабатывало? – заинтересовалась Галя.

– Еще как. Но потом на одном из сертификационных обучений я узнал нормальный, цивилизованный способ. Куда проще и надежнее.

– Какой?

– Достаточно просто аккуратно просунуть в оптическую камеру датчика тонкую иголку, – пояснил Иван, делая точное движение пальцами, будто вставляя невидимую иглу. – Она перекрывает и рассеивает луч. Система воспринимает это как наличие плотного неподвижного дыма – и датчик срабатывает. Почти как тогда с паучком, только контролируемо.

Он говорил это легко, как об обычной рабочей технической детали. А у меня в голове щелкнуло. Тихо, но с такой отчетливой леденящей ясностью, что мир вокруг на секунду замер. Иголка. Тонкая металлическая, вставленная в датчик. Та самая цыганская игла, найденная Аней в ее затопленном кабинете. Это не было проклятием. Это было диверсией.

Я сидела, улыбаясь общему разговору, но мои мысли унеслись далеко от этого уютного круга. Я смотрела на огоньки гирлянды, на смеющиеся лица друзей, слышала легкий перебор струн Ивана и смех Гали.

Через некоторое время разговор естественным образом иссяк. Галя, зевнув, собралась домой. Иван помог ей надеть пальто, а потом осторожно, будто прикасаясь к чему-то хрупкому, помог подняться и Ане – ее клонило в сон, уставшую, но спокойную. Мы попрощались у дверей с теплыми объятиями и пожеланиями хорошего начала года.

Когда дверь закрылась, в квартире воцарилась привычная тишина, теперь наполненная запахом хвои, печенья и легким шлейфом парфюма Гали. Я прибрала со стола, механически вымыла посуду, а в голове, поверх шума воды, уже выстраивалась новая четкая последовательность действий. Завтра нужно будет начать проверять каждую деталь этой новой гипотезы. Но сегодня – сегодня был просто хороший тихий праздник. И, пожалуй, это было самое ценное, что у нас сейчас случилось.

Несколько дней я плотно сидела за работой, сводя воедино все собранные улики и догадки в один огромный запутанный клубок. Мне отчаянно нужно было переговорить с Ветровым, но Кирьянов ясно дал понять, что встреча состоится не раньше 4 января – бюрократическая машина праздников перемалывала даже срочность. Аня, к счастью, сильно разгрузила меня от быта, взяв на себя обязанности по готовке и уборке.

В один из таких дней, пока я скукожилась на стуле у окна, в позе, напоминающей загнанного ежа, Аня, протирая пыль, нашла на книжной полке мою старую жестяную коробку.

– А это что? – спросила она, открыв ее.

– Ой, блин, – я немного смутилась, как школьница, уличенная в коллекционировании наклеек с пони. – Это мои… волшебные кости.

– Волшебные? – Аня подняла брови, и в ее глазах заплясали веселые огоньки. – Тань, ты же детектив, человек фактов и улик. Ты веришь в волшебные кости?

– Не смейся, – проворчала я. – Они много раз помогали мне выйти из логического тупика, когда мозг отказывался работать. Это как пнуть системный блок или постучать по колесу, открыть капот, протереть стекло, понимаешь? Дай сюда.

Аня с явным интересом и игривой улыбкой протянула мне коробку. В ней лежали три двенадцатигранных кубика – солидных, матовых, с глубокой гравировкой. На одном были числа от 1 до 12, на втором – от 13 до 24, на третьем – от 25 до 36. Мой личный, слегка постыдный оракул.

Я приосанилась, распрямила спину – в такой позе, видимо, по моей логике, было проще отстоять честь этой странной привычки. Торжественно сцепила руки, встряхнула их с серьезностью карточного шулера и бросила кубики на ковер. Они застучали, покатились, вращаясь как маленькие разноцветные планеты, и замерли, показав комбинацию: 32, 10, 13.

– И? – протянула Аня, пригнувшись, чтобы рассмотреть. – Сейчас произойдет волшебство? Появится джинн и нарисует ответ на все вопросы?

– Хорош ржать, – сказала я, стараясь сохранить серьезное выражение лица, и полезла в смартфон. – Сейчас глянем, что это означает. У меня тут есть… гм… справочник.

Я открыла файл с заметками, где были записаны толкования для каждой возможной комбинации, и нашла строчку: 32, 10, 13.

«Если вы думаете, что что-то о ней знаете, то вы ошибаетесь».

– Это обо мне типа? – Аня уже не скрывала смеха. – Ты, например, не знала, что я умею готовить борщ? Или о тебе – я, например, не знала о твоей тайной карьере гадалки на костях! – Она подмигнула, намекая на мои сомнительные привычки.

– Да ну тебя, – отмахнулась я, пряча коробку обратно на полку, но мысль уже зацепилась.

Глупость? Конечно. Но в этой фразе вдруг мелькнул зловещий смысл. О ней. О той, чей образ я выстраивала из фактов и наблюдений, но чье истинное лицо могло быть совершенно другим. Могла ли я ошибаться в самой основе? Все,