Под знаком совы - Марина Серова

– Нет, – ответил Сергей, и на этот раз его удивление было подлинным. Маска надменной отрешенности дала трещину. Он даже слегка откинулся на спинку стула, будто физически ощутил, что я заглянула дальше, чем он предполагал. – Мы учились в одной группе. В техникуме, еще до вуза. Лиза Петрова. Тихая серая мышка, вечно в тени. Я ее даже не сразу узнал, когда она пару лет назад появилась в «Вертикали» уже как Элла Овчинникова. Преобразилась, конечно. Думал, просто совпадение, фамилии разные… пока не услышал голос. Он почти не изменился.

Его слова текли теперь свободнее, с легкой горечью узнавания. Он устал играть роль неприступного финансиста. Здесь, в этой комнате, он был просто человеком, попавшим в жернова, и это делало его откровенным.

Я кивнула, мысленно соединяя эти новые данные с уже имеющимися.

– Вы оставили дверь незапертой в тот день, когда сработала пожарная сигнализация и затопило кабинет Анны Сергеевны, – это был не вопрос, а утверждение. Я наблюдала за его реакцией.

– Да, – он вздохнул, и этот вздох был сдавленным, полным досады на себя. Его пальцы сцепились на столе, костяшки побелели. – Это была моя халатность. Чистая. Я выходил последним, нервничал из-за одного провального контракта, который Антон уже начал проверять… В голове была каша. Но клянусь, – Ветров посмотрел на меня прямо, и в его глазах на миг вспыхнул огонь старой оскорбленной гордости, – я не имею никакого отношения к этому потопу. А вот знаю точно, что Элла-Лиза потом очень ловко навела Антона на мысль, что это я все подстроил. Будто бы случайно заметила на камерах, как я ковырялся у щитка неделю до этого. Антон ей верил безоговорочно. Именно после этого он начал копать под меня в полную силу и вас нанял.

Повисла пауза. Ветров вздохнул, его взгляд скользнул по моему блокноту, где я продолжала делать короткие отрывистые заметки, затем уставился в стену где-то позади меня. В комнате было тихо, слышался лишь легкий монотонный гул системы вентиляции, будто само здание дышало.

– Элла Овчинникова в «Вертикали» знала заранее не только меня. Аню тоже, – вдруг тихо, но с новой хрустальной четкостью произнес он, словно этот вывод только что сформировался у него в голове из обрывков воспоминаний.

Я почувствовала, как по спине, от копчика до затылка, пробежал ледяной электрический холодок.

– Они тоже учились вместе? – спросила я, с трудом сохраняя ровный тон. Голос не должен был дрогнуть.

Ветров покачал головой, и на его лице отразилась смесь живого, неподдельного недоумения и нарастающей тревоги.

– Нет. В смысле в техникуме, но не в одной группе. Это самое странное, – его голос стал тихим, почти исповедальным. – Аня была старше на пару курсов. Я сам бы ни за что не вспомнил и не догадался, но однажды, года полтора назад, отмечали корпоратив. Элла была слегка… ну, выпившая. Мы разговорились в курилке. Она сказала что-то вроде: «Представляешь, я теперь работаю с самой Аней Темниковой. Теперь Семеновой. Мы с ней в одном технаре учились». Я тогда удивился – я-то хоть в одной группе с ней сидел, а Аня… Я даже одногруппников толком не помню, тем более тех, кто на несколько курсов старше. А Элла… – он замолчал, подбирая слова, словно пытаясь облечь в форму нечто почти невероятное, – она начала рассказывать детали. Какой у Ани был значок на рюкзаке. Какую стрижку она носила на втором курсе. Как читала доклад на конференции. Такие мелочи, которые запоминают, только если… если ты на человека смотришь. Пристально. Наблюдаешь. Я тогда отшутился, подумал – фанатка, бывает.

Он умолк, и в тишине комнаты его последние слова повисли в воздухе, обретая жуткий, неоспоримый вес.

– Спасибо, Сергей, – тихо сказала я, убирая блокнот и выключая диктофон. Звук щелчка прозвучал невероятно громко. – Это очень важно.

Он кивнул, не поднимая глаз, уставившись в полированную столешницу. В его взгляде, остекленевшем от долгого напряжения и бессонных ночей в камере, мелькнуло что-то вроде облегчения – словно он наконец сбросил часть тяжелого невысказанного груза, который давил на него все эти недели. Может, он даже почувствовал, что помог раскрыть что-то большее, чем свое собственное дело.

Я поднялась из-за стола. Легкий, но отчетливый скрип ножек стула по линолеуму заставил Кирьянова у входа оторваться от экрана смартфона.

– Все? – спросил он. Его хриплый голос вернул комнату к ее казенной реальности.

– Все, – кивнула я, беря сумку.

Он молча жестом подозвал надзирателя, который терпеливо ждал в коридоре. Тот вошел, и Ветров, не глядя ни на кого, автоматически встал, приняв чуть скованную позу. Мы с Кирьяновым вышли первыми. За нами металлическая дверь с глухим окончательным стуком закрылась, отсекая комнату для свиданий и человека внутри нее.

Мы молча прошли по длинному, слабо освещенному коридору с кафельным полом обратно к выходу. Наши шаги отдавались глухим одиноким эхом под высокими сводами. Кирьянов, идя рядом, ничего не спрашивал, уважая тишину и мои мысли. Я ничего не говорила, переваривая услышанное. Воздух в отделении был спертым, густым, настоянным на запахе старой бумаги, пыли, дезинфекции и тысяч чужих нерешенных бед.

Мы миновали пост охраны с мониторами, вышли через боковую дверь в серый морозный утренний двор. Холодный воздух с ходу обжег легкие после казенного перегретого тепла. Кирьянов, пошарив в кармане, достал пачку, закурил, потом молча протянул ее мне. Я отказалась.

– Помогло? – наконец спросил он, выпуская струйку дыма, которая тут же развеялась в неподвижном воздухе.

– Да, – ответила я, глядя, как его дыхание смешивается с табачным паром в призрачном облаке. – Очень.

– Тогда удачи, – сказал он просто, без лишних эмоций и по-деловому, сильным нажатием большого пальца потушил окурок о бетонный парапет. – Звони, если что.

Я еще раз кивнула – благодарности здесь были лишними, все было понятно и так – и направилась к железным воротам, за которыми на обочине ждало такси.

Я приехала домой и, сбросив на вешалку куртку, вихрем пронеслась в кухню, прямиком к своему рабочему подоконнику.

– Голодная? – заботливо спросила Аня, выглянув из спальни, когда я промчалась мимо.

– Угу, – буркнула я, уже открывая ноутбук. Экран загорелся, выводя меня обратно в цифровой лабиринт улик и предположений.

– Слушай, у меня к тебе просьба, – голос Ани прозвучал с неуверенной ноты.

– Угу, – промямлила я в ответ, пальцы уже стучали по клавиатуре, пытаясь восполнить критическую брешь. Как я сама раньше не додумалась копнуть глубже в прошлое Эллы? Или Лизы Петровой? Нужно было искать старые форумы, архивы университета, любые следы…

– Та-а-ань…

– А? – наконец оторвалась я от экрана и повернулась.

Аня стояла в дверном проеме, теребя край свитера.