Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут

Хорёк, подумав, кивнул:

– Если надо, сходи к Папардину. Он жил со мной в одной комнате. Зайди в здание общежития, спроси, там у нас без пропусков.

– Беспропусков – это ваш главный?

– Какой же ты тугодум, а ещё сыщик, – фыркнул хорёк. – Главный у нас Мансуров…

– За тугодума покараю лишением кофия с коньяком на завтрак. С Мансуровым тоже надо будет побеседовать. Хотя тут даже лучше было бы зайти через эту его секретную барышню Ольгу, про которую ты рассказывал. Если бы Алвиана свела с ней знакомство, а потом пришла бы на ваше собрание…

– Ты тоже думаешь, что появление этой девицы на нашем собрании неспроста?

Лавр и сам не заметил, как они с Летаевым перешли на «ты», но решил, что это к лучшему. Странно слышать «выканье» от зеленоватого хорька, который догрызает твоё последнее яблоко.

Круассаны и версии

Доходный дом на Садовой, где жил Дрога, был построен по заказу владельца бумажной фабрики «Закат» и миллионщика Андрея Пикуты. Сначала он хотел возвести здесь бумажную фабрику, но из-за непосредственной близости церкви в строительстве промышленного объекта отказали.

Здание включало в себя два корпуса, один из которых был четырёхэтажный с парадным фасадом, выходящим на Большой Каретный, второй – трёхэтажный дворовый.

Дрога занимал в доме трёхкомнатную квартиру на втором этаже, где жил до недавнего развода со своей женой Ксенией, дочерью Фёдора Платоновича Барсукова, чиновника особых поручений при министре просвещения. Квартиру подарил молодым отец-академик Дрога-старший, как мы уже знаем, не совсем родной. При разводе подаренное осталось за Евгением. А Ксения в качестве отступных получила квартиру поменьше, ту самую холостяцкую, в которой раньше останавливался Лисицын.

Лавр был несказанно рад увидеться с приятелем. Мало того что их связывали бурные студенческие годы, так и с умным человеком поговорить всегда приятно. А ум Дрога имел свойства, которые редко встретишь в одном человеке: основательная точность и богатое воображение.

В комнату вошла солидного вида домоправительница с подносом, на котором позвякивали чашки. Лавр втянул ноздрями аромат свежесваренного кофия и подумал, что не всё так плохо. По крайней мере, мир не рухнет, если он полакомится этими свежайшими на вид круассанами, съест варенье из крыжовника и выпьет пару чашечек своего любимого бодрящего напитка.

В это время кофр для гобоя, оставленный в сторонке, заходил ходуном. Хорёк тоже, очевидно, услышал запах круассанов. Евгений подскочил:

– Что у тебя там?

– Прости, друг, – с набитым ртом прошамкал Лисицын, – но я приехал к тебе не один. Со мной тут зверёк… Сейчас!

Открыв чехол, Лавр извлёк на свет хорька, чья шёрстка на свету странно отливала зелёным. Дрога чертыхнулся, брезгливо рассматривая Феликса-Летаева.

– Что это?

– Кто. Маменька, знаешь ли, теперь разводит хорьков.

– Ираида Самсоновна? Хорьков? Такая основательная женщина, ни за что бы не подумал.

– Да, представь себе, с возрастом стала чудить. Вот этого жирдяя просила передать своей двоюродной сестре, тётке Аделаиде. Постараюсь побыстрее от него избавиться, только вот родственницу навещу. Не поверишь, как этот зверь меня замучил.

Хорёк недовольно повёл розовым носом и неожиданно громко чихнул.

– Так, пора кутить и отдыхать, – захохотал Дрога, протягивая руку, чтобы осторожно погладить хорька. – Что-то я переработал. Показалось, твой зверь ругнулся бранным словом.

Лавр в ответ кисло улыбнулся, потому что явственно слышал: Евгению не показалось. Когда друг отвернулся, Лисицын показал хорьку кулак.

Оставив вещи в квартире, друзья направились в ресторацию по соседству. Лисицын уже не раз бывал в «Шантале» вместе с другом, поэтому метрдотель, одетый во фрачный костюм, встретил их с улыбкой и сопроводил к столику. В этом заведении, как и в большинстве рестораций такого типа, хозяином был француз. В стране был велик запрос на всё западное, поэтому традиционные русские блюда там не подавали: пришлось налегать на заморские деликатесы.

– Шоколад только вчера доставили из Швейцарии, гусиная печень и трюфели имеются свежайшие – из Франции, – докладывал официант в чёрном фраке с накрахмаленной манишкой и в кипенно-белых перчатках.

Дрога пил вино. Лавр, как обычно, отказался. Взял клюквенный морс. Обменявшись последними новостями, спросив для приличия про бывшую жену и развод, Лавр перешёл к сути. Узнав, по какому делу Лисицын приехал в столицу, Дрога хлопнул себя по коленке:

– Убийство студента Летаева? Вот так совпадение! Я же как раз представлял интересы приказчика, что проходил подозреваемым по делу! Меня нанял владелец лавки, Степнов. Ну лавки, которую ограбили в ту ночь. А ты каким боком…

Лисицын заранее продумал, что будет врать в таком случае, поэтому заявил, что его наняла знакомая убитого Алексея Летаева.

– Мы с ней шапочно знакомы через Смородинова, нашего гатчинского пристава, вот он и посоветовал меня. Хотя я сразу сказал, что помочь не смогу, но вежливости ради…

– Да ладно, я же всё понимаю. Деньги всем нужны! Или дело в другом? Девица хоть хорошенькая?

Лавр растерянно кивнул, а Дрога, наклонившись к Лавру, шепнул:

– Ты ведь в курсе, что этот Летаев был революционером? Кружок Мансурова «Студенческая доля», слыхал о таких? Главный их сострадает угнетённому народу, славится справедливостью и готов неутомимо защищать свои идеалы. Последний год они набрали силы, и, кажется, за ними давно присматривают.

– Да, Алвиана Фёдоровна что-то такое говорила…

Дрога закинул в рот очередной пирожок и с удовольствием зажмурил глаза.

– Сам знаешь, политический сыск обычно быстро выходит на виновных в подобных убийствах. Очевидно, что это внутренние разборки революционеров. Здесь всего-то и требуется, что хорошая аналитическая работа: проверка связей погибшего, отследить все его перемещения, сверить по времени, что делал в последние сутки жизни, изучить переписку.

– Отчего же привязались к твоему приказчику?

– Делай выводы. Значит, кто-то не хочет привлекать внимание к революционному кружку. Им было проще посадить этого несчастного приказчика. Если бы интересы бедолаги представлял не я, он бы уже сидел в тюрьме. А так обвинение пока официально никому не предъявлено.

– Думаешь, у кружка Мансурова есть высокие покровители? – ужаснулся такой мысли Лавр. Он хоть и неглубоко смыслил в политике, понимал, что некоторые иностранные державы оказывали поддержку российским оппозиционным движениям, надеясь, что их победа приведёт к более выгодному для них политическому курсу.

– Кто его знает? Только на суде это обстоятельство – я про революционную деятельность – практически нигде не звучало. Хотя Мансуров давно на карандаше у кого надо.

– Интересно, как это возможно? Если убитый Летаев накануне как раз присутствовал на собрании в обществе всё того же Мансурова и других членов «Студенческой доли». Ему было дано поручение ехать и заниматься лабораторией…

– Откуда ты это знаешь? – прищурился Дрога.

– Та знакомая рассказала, – смутился Лисицын. – Не то чтобы она там