Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут

– Интересно, интересно… Или это опять эти твои штучки с озарениями?

– Ты же знаешь, я давно не пью.

– Как бы эта девица не втравила тебя самого в неприятности. Сдаётся мне, она сама из этих…

– Нет, исключено. Девица приличная, я и родителей её знаю, – слегка слукавил Лавр.

– Я бы ещё пригляделся к соседу этого Летаева, Папардину. Жили они в одной комнате. Он был на суде. Они, знаешь, брат, чего учудили? Додумались заявление на полицию писать, что, мол, беспредел и всё такое. Папардин этот и писал, собственно. Какой-то он мутный. Обычно кто больше всех воду мутит, тот и виноват. Может, не поделил что с соседом, вот того топориком и оприходовал? Достоевского они все перечитали, не иначе!

Дрога ещё немного поворчал, советуя Лавру не совать нос в эти политические дела, но потом сдался и спросил:

– Так какая помощь нужна от меня?

Лавр попросил свести его с приказчиком, подозреваемым, но вполне оправданным.

– Хочу с ним побеседовать. Может, что-то вспомнит.

– Адрес дам, но прямо помогать, сам понимаешь, не могу. Профессиональная этика.

– Мне бы дело для себя прояснить да девице дать отчёт: так, мол, и так. Всё чисто, виновных нет. Точнее, есть, если Летаев труп… Может, это банды какие орудуют, а? – с тоской заметил Лавр, подумав, как бы было чудно списать убийство Летаева на какого-нибудь загулявшего апаша. Буйную молодёжь местные жители называли апашами, как парижских преступников, известных своей жестокостью. Или башибузуками, как отряды головорезов в османской армии.

– Ты же знаешь, милый друг, наш Петербург поделён между бандами, которые друг с другом вечно на ножах. Со времён нашей учёбы ничего не изменилось. Нейтральной территорией можно с натяжкой считать только Александровский парк. Хулиганы всех мастей терроризируют простых смертных: пристают к барышням, торгуют краденым, могут напасть за здорово живёшь, но убить человека топором в спину просто так, не сняв с него даже пиджак… Какой тогда в этом смысл?

Действительно, пока всё происходящее казалось если не бессмысленным, то очень-очень странным.

Кофе для хорька

Ночью Лавр и Евгений вернулись поздно. Дрога прилично выпил, а потом потащил Лавра в знаменитый кафешантан «Вилла Роза», где бывала петербургская богема. Там играл венгерский оркестр, а после выступал хор цыган. Дрога, встретивший там несколько своих товарищей, увлечённо приставал к певичкам, танцевал, снова выпивал, а уезжал оттуда с гиканьем и требованием подать ему блюдо «купание русалки в шампанском». Но всё равно нельзя было быть до конца уверенным, что он спит беспробудным сном. Лавр сделал хорьку знак, что все разговоры лучше отложить.

Утром, когда Дрога, стеная и охая, с большим опозданием отправился на службу в канцелярию, а домоправительница ушла за покупками на рынок, Лавр устроился у окна, продолжая спорить с хорьком о мироустройстве.

– Дворянство продолжает быть господствующим классом, самым сплочённым и самым образованным.

– Вы, хапуги, сосредоточили в своих руках политическую власть и основную часть земельного фонда страны! Вот Алвиана, к примеру, представитель торгово-ремесленного населения. В отличие от дворянства и духовенства, не привилегированное. На него и только на него распространяются все налоги и повинности.

В это время на углу дома показалась сама Алвиана, к радости Лисицына, уставшего спорить с Летаевым. Как они и условились, в день после приезда девушка пришла по адресу Дрога, оставив бабушку на попечение тётки. С ней в квартиру ворвался сквозняк и щекочущий под ложечкой аромат сирени.

Сначала Алвиана долго удивлялась высоким потолкам, золотым покрывалам, рассматривала изысканную обстановку. В шёлковом изумрудном платье и соломенной шляпке порхала она по комнате, оживлённо вскрикивая, когда мимо окна проходила девушка в каком-то особенно модном летнем костюме.

– Всё-таки женщина, хоть и суфражистка, а всё равно в голове бирюльки да шелка, – пробурчал хорёк. И Лавр впервые склонен был с ним согласиться.

Наконец от эмоций перешли к фактам.

– Итак, что мы имеем по вашему, господин хорёк, убийству.

– Да погоди ты. Плесни в блюдце кофию с молочком. А то эта старая карга, домработница, налила мне в треснутую пиалу вчерашние кислые щи.

– Бедненький, – погладила хорька Алвиана. – Я тебе ватрушку принесла. Вот, держи.

– У меня лапки…

– Я тебе в мисочку накрошу.

– И кофий, кофий лейте…

Исполнив странную просьбу хорька, Лавр слегка поморщился и продолжил:

– Начнём с приказчика. Косвенных улик против него набралось в избытке, однако прямых не нашлось ни одной: орудие преступления ему не принадлежало, его топор лежал в ящике с инструментами. И вообще, топорами в лавке не торговали. Конечно, это не доказательство, ведь орудие убийства можно приобрести заранее. Но ведь мы отталкиваемся от того, что его обвиняли в убийстве по неосторожности: услышал шум, выбежал, защищал имущество. Да, в лавке пропало товаров на приличную сумму: вино, конфеты, некоторая сумма денег, но все эти похищенные вещи связать с тобой, Летаев, тоже можно лишь гипотетически. Если их украл ты, то куда дел?

– Не крал я ничего!

– Да и главный аргумент ваших товарищей – возбуждённое состояние приказчика при обнаружении трупа, которое подтверждает ряд свидетелей, ничего не стоит. Это может быть вызвано разными причинами. Мой товарищ Дрога, защищающий приказчика, в своей речи уделил этому моменту особое внимание. Разумеется, он упирал на то, что волнение его подзащитного на допросах – единственно возможная реакция честного человека, который мало того что вызвал полицию, так ещё и стал жертвой ограбления. А потом и обвиняемым.

– Да я и без того уверен, что меня убил не приказчик. Абсолютно точно знаю, что ничего у него не воровал. И в мыслях не было. Возвращался я на квартиру к Мансурову, чтобы дать ему ответ по делу о лаборатории, а потом думал там же переночевать. И конфеты с вином мне были без надобности.

До этого молчавшая Алвиана заметила:

– А мне одной кажется странным такое совпадение: волнение приказчика, ограбление магазина и тут же – убийство неподалёку… Может, это как-то связано между собой? Вор, ограбивший лавку, мог принять Летаева за свидетеля кражи и стукнуть топором.

– Да, хорошо бы побеседовать с этим приказчиком… купца Степнова, кажется. Адрес мне Дрога дал, правда, способствовать отказался. Ему нежелательно контактировать с подзащитным после суда, чтобы избежать кривотолков. Я и сам хотел бы побеседовать с ним с глазу на глаз.

– Вы сказали Степнова? – встрепенулась Алвиана. – У него же делами заведует муж моей тётки. Он у него вроде как приказчик над приказчиками…

– Алалыкин? Точно, вот, я копию протокола видел, ваш