Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут

заходит мужской силуэт. Затаился, чтобы не выдать себя. За ним следом шёл ещё кто-то, я не разглядел. Мужчина, но возраст не скажу, хотя по замаху… Он что-то обрушил на этого, первого. Это я уже потом узнал, что топор, а тогда… Словом, обрушил, а тот коротко вскрикнул, а этот, обрушивший, как испарился. Темнота же… Я понял, что дело нечисто. Тот, который упал, так и лежал, не поднимался. Конечно, мне боязно было соваться: а вдруг убийца вернётся? Выждал я с полчаса и подошёл, понял, что этот, с топором в спине, – труп. Это я уже потом узнал погибшего. Я же его там часто видел. Уже и светать стало. Побежал за городовым. Всё равно я там уже рядышком натоптал, пришлось рассказать, что я убитого и нашёл. А про то, что они лавку обворовали, – это уже сам городовой подсказал, я только кивал да помалкивал, чтобы лишнего не сболтнуть.

– Погодите, вы сказали, что до этого видали убитого.

– Да, он к приятелю ходил, студенту, что в нашем доме квартирует, вот они и собирались. В лавку от него часто заходили за вином молодчики.

– Вы знали, что у них там случались политические собрания? Что это были революционеры?

– Господи, спаси и сохрани, – истово перекрестился приказчик. – Нет, конечно! Только этого не хватало… Хотя я и говорил адвокату, что потерпевший раньше часто бывал. Товарища его, Мансурова, кажется, вызывали свидетелем. Так они сказали, что у товарища их были именины, вот они и пьянствовали.

Лавр задумался. Дрога был прав: все, кому надо, сразу бы поняли, что за собрания проходили на квартире у студента, который когда-то уже попадал в поле зрения полиции. Однако все приняли на веру слова об именинах. Да, в материалах дела, которые Лавр частично переписал себе, чтобы иметь под рукой, имелась запись о допросе всех «гостей» и самого Мансурова. Его алиби подтвердил второй товарищ, ночевавший у него Петрухин, так что от них сразу отстали. Проводив Летаева и девушек, они, по их собственным словам, ещё какое-то время поговорили, а потом уснули.

Нападение на Лавра

Шагая в сторону дома Дрога, Лавр размышлял об услышанном. Между тем ветер усилился. Листья трепетали, как юные мятежники, стремящиеся к свободе. В воздухе витал запах сырой земли, подмоченной вчерашним дождём. Ломота в висках Лавра предвещала надвигающееся похолодание.

Он уже был возле дома, даже увидел силуэт хорька, дремавшего на подоконнике у приоткрытого окна. Лавр хотел махнуть ему рукой, но откуда-то из-за угла вынырнул молодой человек в высоких сапогах, небрежно посасывающий папиросу. У него был набок зачёсан чубчик, а на голове красовалась лихая кепка, задвинутая на макушку.

Подозрительный тип двигался наперерез Лавру, хотя места вокруг было предостаточно. Толкнув Лавра плечом, он вышиб у него из рук бумаги. Те рассыпались, и, пока он нагнулся, чтобы их поднять, из-за угла с гиком вылетели ещё два типа. Эти были поменьше и поплюгавее. Они кинулись на Лисицына, который наконец понял, что это нападение, а не случайный задира. Первое, что он сделал, – это дал по увесистой затрещине двум подбежавшим, успев ещё и пнуть каждого под зад. Действуя чисто механически, Лавр мысленно возносил благодарности своей хорошей физической форме и навыкам рукопашного боя, которым его научили на тайных собраниях сыщиков.

Первый, резко развернувшись, тоже ринулся на Лавра. Но тот молниеносно схватил гада за волосы и потянул вперёд, так что ему пришлось поднять руки, пытаясь освободиться. Одновременно Лавр ухватил его рукой за шею, а ногой ударил в пах. Согнувшись, нападавший отступил и, корчась от боли, рухнул на колени. Пока Лавр примерялся, как отбиваться от двух уже вставших на ноги пособников, хорёк, сидевший в окне, завизжал:

– Караул! Грабят! – и, как белка-летяга, кинулся вниз, приземлившись на высоченную липу.

Лавр, отвлёкшись, тут же получил чувствительный тычок в рёбра. Дыхание спёрло, но он развернул туловище для нового удара. В этот момент атакующий завопил, хватаясь за ногу, а маленькая пушистая тень промелькнула мимо Лавра, и через секунду завопил уже второй детина.

– Бешеная крыса! Я умру! А-а-а! Мамочка…

– Палец, мой палец… – выл первый укушенный, пританцовывая с ногой в обнимку.

Временного замешательства врага хватило, чтобы Лавр пришёл в себя, сгрёб свои бумаги и, подхватив хорька, рванул в сторону забора. Погоню услышал почти сразу же, потому ускорился. Перемахнув забор, попал в какой-то сад, откуда, отхлёстанный ветками, выскочил в переулок. Едва только он понял, что следом никто не несётся, не вопит и не пытается его задержать, как похлопал по карману, где сидел хорёк, и тихо пробормотал:

– Спасибо…

Лавр вынырнул на проспект и заскочил в булочную. Отдышавшись, купил хорьку бубликов и уже оттуда, с располосованной до голого тела штаниной в обход добирался до квартиры Дрога.

Евгений оказался дома, правда, уже стоял в дверях, поправляя галстук.

– Лавруша, сегодня ужинаешь один. Марианна Васильевна там оставила пюре, а какие у неё щучьи котлеты! М-м-м… Пальчики оближешь. Я встречаюсь с чудной вдовой судьи Ковал…

– Да погоди ты с котлетами, – пробормотал Лавр, пытаясь прийти в себя после драки.

– Господи, на тебя что, напали апаши? – ахнул Евгений, втягивая Лавра в квартиру и подводя ближе к лампе.

– Всё в порядке. Я цел.

– А штаны… Что же ты, так и шёл? Да садись, садись, на тебе лица нет… Вот сволочи! Кроме рощинцев и гайдовцев, на нашей стороне промышляют ещё ждановские. При себе всегда носят финский нож и гирю вместо кастета. Тебе ещё повезло…

– Мне кажется, на меня напали не просто так…

– Да брось! Насилие на улице, как это ни печально, стало нормой. Могут поколотить за здорово живёшь. От профессиональных преступников эти дворовые отличаются только тем, что не получают никакой выгоды от своих проделок. Выходят на улицы из озорства, вот только развлечения злые: задрать подол барышне, забросать снежками, захрюкать на няньку с малышом. Или вот, как тебе, штаны порвать…

– Однако мне показалось, они что-то искали в моих бумагах. Если бы не хорёк, который отвлёк главаря, кто знает…

– Чёрт, у тебя и ухо ободрано. Погоди, ты что же, думаешь, это как-то связано с нашим делом… Летаева?

Лавр неуверенно кивнул, хотя сам решил, что нападение связано с его интересом к барону Ситайлову. Не успел он потревожить экономку вопросом о его дормезе, как за ним тут же пристроились интересные ребятишки. Если барон связан с похищением фрейлины, интерес Лисицына ему, конечно же, не понравился. И он послал апашей проверить, что за тип выспрашивает о его карете, какие у него документики в кармане,