Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Вернусь через минуту, – говорит Бобби.

Я сижу в вестибюле и жду, пытаясь осмыслить только что полученную информацию. Может ли Мэдлин Хэмсли быть убийцей? Мне все еще трудно такое вообразить, но нейроны возбуждаются от возможных вариантов. Могла ли она сделать это в одиночку? Нет. Ей понадобилась бы чья-то помощь. Я не могу представить, чтобы Мэдлин в одиночку убила дочь, а затем избавилась от трупа. Она едва может сесть на грязный стул у меня на кухне. Может, Маккензи планировал помочь ей и затем поделить деньги на двоих? Возможно, но я не могу отделаться от мысли, что это неправильно. Мэдлин мне не нравится, но ее тревога о судьбе дочери казалась искренней, и я просто не представляю ее убийцей. А Маккензи – семидесятилетний мужчина. В голове не укладывается, что он шныряет повсюду, избавляясь от тел воспитанниц. И ни одна из этих версий не объясняет пропажу других девочек. Должно быть что-то еще. Часы в вестибюле тикают, и я вспоминаю, что срок, установленный Мэдлин, истекает. Продолжая размышлять над делом, я обвожу взглядом комнату ожидания: на стенах висят фотографии полицейских из управления шерифа. Вот и сам шериф, у которого большое круглое лицо, усы и ярко-красные щеки, как у Санта-Клауса без бороды. А вот Бобби, который удивительно красив в полном обмундировании. Угораздило же меня познакомиться с двумя привлекательными мужчинами за одну неделю, когда годами я бродила по пустыне. Дождь льет как из ведра. Я продолжаю рассматривать снимки других копов, с которыми никогда не встречалась, и в какой-то момент я вижу знакомое лицо. Злобное лицо.

Человек со Шрамом! Мужчина, который угрожал мне в переулке. Я никогда не забуду этот неровный шрам, тянущийся от подбородка вниз по шее. Я никогда не забуду, как лезвие ножа касалось кожи.

Он полицейский.

Он работает с Бобби.

А прямо рядом с ним висит фотография Зомби. У меня перехватывает горло. Я задыхаюсь.

Я вцепляюсь в подлокотники кресла и оглядываюсь по сторонам, чтобы посмотреть, не заметил ли кто-нибудь мою панику, но офис шерифа продолжает работать как ни в чем не бывало.

Мне нужно убираться отсюда.

Я поднимаюсь, и администратор, прищурившись, смотрит на меня.

– Я кое-что забыла в машине. Вернусь через секунду, – говорю я.

Она бросает на меня оценивающий взгляд, будто не верит, но через мгновение возвращается к телефону. Я выхожу из участка и глубоко вдыхаю холодный воздух, пытаясь успокоиться, но меня охватывает ужас. Я без оглядки бросаюсь к автомобилю. Мне просто нужно уехать. Я запрыгиваю на водительское сиденье и нажимаю на акселератор. Шины визжат по мокрому асфальту, когда я вылетаю со стоянки.

Я не знаю, куда направляюсь, но здесь я точно не могу оставаться.

Глава 27

Я направляюсь к озеру. В прохладной голубой воде, окруженной пологими холмами, есть нечто, дающее ощущение безопасности. Я еду по Ист-Шор-драйв и наблюдаю за назревающей бурей. Руки сжимают руль, как тиски. Я опускаю стекло, чтобы подышать воздухом, и свежий северный ветерок обдувает лицо. Сердцебиение замедляется, а голова проясняется.

Все это не имеет смысла.

Почему эти копы преследуют меня и угрожают? Как они причастны к исчезновению Мии и чего хотят добиться? Может, они кого-то шантажируют? Участвует ли в этом Бобби, изображая хорошего полицейского при плохом? А что насчет Мэдлин? Она только выиграет от гибели Мии, но зачем нанимать меня и всех остальных? Только для того, чтобы подтвердить смерть дочери и получить деньги? Это огромный риск, ведь если Мия мертва, то кто-нибудь рано или поздно найдет ее тело.

Я вижу вспышку молнии, прорезающую небо, и через несколько секунд слышу раскат грома. Ветер усиливается, и озеро вздымается волнами. Прогулка с Бобби пробрала меня до костей, и я чувствую, что это расследование рушит мое душевное равновесие. Больше всего на свете я хочу вернуться в дом на Манхэттене, открыть бутылку вина с Эндрю и уютно устроиться на диване.

Затем слышу мелодичный голос Мии у себя в голове, и это напоминает мне, зачем я сюда приехала.

Я вспоминаю слова Маккензи о том, что ее исчезновение его не обеспокоило, а разочаровало. Что ж, зато оно обеспокоило меня. С первого дня нашей встречи я подозревала, что у него есть ключи к разгадке этой головоломки. Но на каждом шагу меня подталкивали к чему-то другому. Учитель хора. Охранник. Театр Диониса. Мэдлин. Копы. Каждый следующий сбивает с толку больше предыдущего. Но всех объединяет одно – Маккензи. Он нанял Гулсби и Пейвера. У него на стене висит картина с изображением Диониса. Он приютил Мию, когда мать Мэдлин захотела избавиться от ребенка. Он лучший друг шерифа. Возможно ли, что все они причастны к исчезновению Мии, а Маккензи исполняет роль кукловода? К тому же пропала не только Мия. Есть и другие. Много других. И все они исчезли при Маккензи.

Обычно я бы потратила больше времени на изучение такого человека. Проследила бы за его повседневной деятельностью. Поговорила бы со знакомыми. Просмотрела бы записи в интернете. Воспользовалось бы базовым набором инструментов частного детектива. Но времени нет. Сегодня вторник, так что у меня осталось всего три дня, чтобы выяснить, что случилось с Мией. Я должна встретиться с ним лицом к лицу.

Я разворачиваюсь, и шины визжат, когда я выкручиваю руль. Я проезжаю мимо городка – работники ресторанов заносят столы и стулья внутрь, готовясь к шторму. Дикий Запад, где вот-вот начнется перестрелка, и все об этом знают.

Через несколько минут я сворачиваю на Схоларс-Вэй, улицу, где, по словам Нила, живут директор и некоторые другие учителя приюта Святой Агнессы. К счастью, ворот нет, так что мне не нужно проходить мимо охраны. Ветер срывает с деревьев листья и разносит их по улице. Дождя нет, но по земле стелется густой туман. Дворы украшены к Хэллоуину: призраки на деревьях, тыквенные фонарики на крыльце, надгробия на газонах. Исторические дома квартала, которые, должно быть, выглядят такими красивыми и причудливыми в солнечный день, сейчас больше похожи на дома с привидениями. Внутри каждого горит по одной лампочке, достаточно яркой, чтобы заманить внутрь, и достаточно темной, чтобы устроить ловушку.

Я подъезжаю к дому Маккензи. Синяя краска и желтая отделка со временем приобрели нездоровый оттенок. Перед домом белое крыльцо, качели раскачиваются на ветру. Над ним нависает остроконечная крыша и мансарда с тусклым