Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

всего бесит в сроках, установленных Мэдлин. Если бы у меня было достаточно времени, я бы могла неделями стучаться в двери домов, с жильцами которых не удалось поговорить по телефону, пересмотреть записи и, возможно, мельком увидеть лодку. Но вместо этого я сижу на телефоне и надеюсь на чудо.

У многих из тех, кто все же взял трубку, камер не оказалось. У тех, у кого были, они чаще всего не смотрели на озеро, потому что грабители не приплывают на лодках. Если у человека есть лодка, ему незачем промышлять грабежом. Я нашла одного парня с потрясающим именем Бенджамин Смайли III, у которого камера направлена на озеро, но выяснилось, что он сейчас «плавает у берегов Италии», поэтому не может проверить отснятый материал. Он заверил меня, что просмотрит запись онлайн, когда вернется, но я сомневаюсь. Как я уже говорила, суть детективной работы в том, чтобы вычеркнуть все ненужное из списка. Так что я официально вычеркиваю его. Возможно, Бенджамин Смайли III удивит меня, но я на это не рассчитываю. Мои ответы находятся в Святой Агнессе и театре Диониса.

По мере того, как я веду машину, недовольство растет. Томас Маккензи поговорит со мной, нравится ему это или нет. Я выезжаю на шоссе I-87 и жму на газ. Над головой продолжают сгущаться темные тучи, непрерывно льет дождь. Даже погода мешает мне добраться до приюта. Во время ливня окраины Нью-Йорка – унылое место. Старая промышленная пустошь, застывшая во времени.

Сегодня утро вторника, поэтому движение на дорогах плотное. Я делаю все возможное, чтобы пробраться сквозь толпу машин, но даже у моих возможностей есть предел. Я запускаю свой лучший EDM-микс на Spotify, чтобы прочистить мозги, но мысли постоянно возвращаются к делу. Меня наняли, чтобы я нашла ответы, но я нахожу только вопросы. Что такое театр Диониса? Что скрывает Маккензи? Что еще скрывает Мэдлин? Кто еще в этом замешан? Мой мозг работает на холостых оборотах, как двигатель на нейтралке, и застревает на месте, как поток машин передо мной.

К счастью, после тридцати минут раздумий звонит телефон, и я вижу, что это детектив Ритер. Следуя его просьбе, я не звонила ему с тех пор, как в последний раз была в Лейк-Джордже. Я хотела остаться с ним в хороших отношениях на случай, если мне действительно понадобится его помощь. Прежде чем поднять трубку, я коротко помолилась о наличии хороших новостей.

– Бобби Ритер, пожалуйста, скажи, что у тебя есть что-то хорошее.

В трубке раздается нервный смешок.

– Что, даже без «привет, как дела»?

– Извини. Привет. Как дела?

– Слишком поздно. Но у меня правда есть кое-что интересное. Было бы лучше обсудить это лично. Какое у тебя расписание на эту неделю? – хрипло спрашивает детектив.

– Похоже, это мой счастливый день, потому что я как раз направляюсь в Лейк-Джордж.

– В самом деле? Зачем? – У него срывается голос, и я чувствую, как губы расплываются в улыбке.

– Расскажу, когда встретимся.

– Хорошо, жду с нетерпением. Во сколько примерно ты приедешь?

– К часу.

– Хорошо, встретимся у участка. Нам лучше поговорить на улице.

В нем есть что-то милое. Когда я разговариваю с ним, то вспоминаю прежние времена: тогда я еще думала, что быть частным детективом – это весело. Я представляла, что, вполне вероятно, встречу симпатичного полицейского и мы сможем вместе разгадывать тайны. Знаю, банально, но иногда у юной девушки именно такие мечты.

К тому времени, как я подъезжаю к полицейскому участку, уже полдень, но на улице как будто сгущаются сумерки. Здесь дождь еще не начался, но надвигается. Ледяной ветер пронизывает меня насквозь. Бобби ходит туда-сюда, покуривая сигарету с фильтром, и, похоже, не замечает холода. Он положил одну руку на поясницу, и его маленькое брюшко выступает над поясом. Увидев меня, он приветственно машет мне рукой.

От него исходит энергетика актера Джеймса Дина.

– Ты привезла чудесную погоду, – говорит Бобби, указывая на мрачное небо над нами.

Я пожимаю ему руку и ощущаю, насколько она грубее по сравнению с рукой Эндрю. По-настоящему мужская рука.

– Да, кажется, она следует за мной, куда бы я ни пошла. Может, зайдем внутрь?

– Через минуту. Давай прогуляемся. Я хотел сначала поговорить.

– Мы ведь больше не пойдем в то кафе, правда? Не думаю, что смогу и дальше выносить пристальные взгляды официантки. У меня было такое чувство, будто я на свидании под присмотром матери.

Бобби издает негромкий смешок, но его губы едва двигаются.

– Сегодня никакого кафе. Можем пройтись по кварталу.

Я скрещиваю руки на груди – мужчина серьезен. Мы гуляем, и я осматриваюсь. Окрестности полицейского участка представляют собой скопление скромных коттеджей за штакетниками. Гораздо скромнее, чем роскошные особняки на берегу озера. Осень быстро сменяется зимой, и разноцветные листья на деревьях цепляются за ветки изо всех сил. Улицы пусты из-за надвигающейся грозы, поэтому мы с Бобби прогуливаемся по середине дороги. В округе царит тишина, нарушаемая только мягким хрустом под ногами.

– Итак, в чем дело?

– Не уверен, что тебе стоит продолжать заниматься этим делом.

Он пристально смотрит на меня темно-карими глазами, и я замечаю покраснение в уголках и мешки под ними.

– Почему?

Он снова затягивается и при каждом шаге ударяет ногой по земле, подыскивая нужные слова. Детектив проводит языком по обломку переднего зуба.

– Я бы хотел дать тебе простой ответ, но не могу. Однако все, что связано с этим делом, говорит мне о надвигающейся опасности.

Он поднимает глаза к небу. Я чувствую запах дыма от камина. Я кладу руку ему на плечо, пытаясь заставить посмотреть на меня. Оно костлявое. Он худее, чем кажется.

– Что ты имеешь в виду?

– Похоже, никто не хочет, чтобы дело было раскрыто. Это лучшее, что я могу сказать. Каждый раз, когда я прошу выделить дополнительные ресурсы для расследования, шериф отказывает. Любой, с кем я пытаюсь побеседовать, либо не соглашается, либо игнорирует меня. Я вспоминаю дела о других пропавших девочках, те, которые вообще открывали, и вижу в них одно и то же: формальное расследование без каких-либо последующих действий. Вчера я пожаловался нескольким своим коллегам, и они сказали мне, что я должен сосредоточиться на других делах.

– Что ты хочешь сказать? Думаешь, департамент шерифа замешан?

Мужчина снова затягивается и выпускает дым изо рта, словно тушит свечу. Мы проходим мимо маленького желтого коттеджа с золотистым ретривером у окна, который выглядит таким же растерянным, как и я.

– Даже не знаю, что хочу сказать. Сложнее всего то, что все их слова – правда.