Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

светом в окне. Сердце бешено колотится в груди, и я чувствую, как промокает от пота свитер. Смотрю на часы на приборной панели – четыре часа дня, а кажется, что все восемь. В гостиной горит свет. Маккензи, должно быть, уже вернулся из офиса. Девочки заканчивают обучение в три. Причины, по которым я не должна быть здесь, почему я должна дать задний ход, проносятся у меня в голове.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Обычно я не возражаю против конфронтации – такая работа. Но в этом человеке есть что-то особенное. Не знаю, из-за его высокого роста или из-за того, что он десятилетиями командовал молодыми девушками, но в его присутствии я чувствую себя маленькой. Не только физически, но и морально. Я снова становлюсь младшеклассницей. Воспоминание об ужасах средней школы говорит мне о том, что, возможно, жизнь не так уж и плоха. Если я смогла справиться с Джослин Уилер и ее бандой дрянных девчонок, то смогу справиться и с Томасом Маккензи.

Я беру сумку и еще раз проверяю, заряжен ли электрошокер и готов ли он к работе. Инциденты с Джином Штраусом и Человеком со Шрамом до сих пор не дают мне покоя, и в неожиданные моменты по спине бегут мурашки. Насилие накладывает отпечаток.

Я выхожу из машины. Тут внезапно сверкает молния, и начинается дождь – словно Бог делает последний предупредительный выстрел. Я слышу, как ливень приближается сзади, словно надвигающееся стадо. И вот он здесь, стучит по голове и куртке. Я взбегаю по ступенькам к дому Маккензи и останавливаюсь под навесом. Дождь начался в полную силу. Я поворачиваюсь и заглядываю в дом. Маккензи сидит в мягком кожаном кресле и читает книгу. Рядом с ним на столике золотой подстаканник, в котором стоит хрустальный бокал с чем-то похожим на скотч и большим кубиком льда. Если бы я не знала, то подумала бы, что это просто милый дедушка, отдыхающий после тяжелого рабочего дня.

Я звоню в дверь и напоминаю себе, что внешность бывает обманчива.

Маккензи испуганно поднимается со своего места и направляется к входу. Он открывает с радостной улыбкой, которая при виде меня сползает.

– Мисс Чо, какой приятный сюрприз, – говорит он, разочарованно поджимая губы. Ему приходится наклониться вперед, чтобы заговорить со мной.

Я пытаюсь сразить его наповал своей вежливостью.

– Извините, что беспокою, доктор Маккензи, но мне нужно задать вам еще несколько вопросов. По предыдущим телефонным звонкам я поняла, что вы больше не хотите со мной разговаривать, но я была неподалеку и подумала, что вы могли бы уделить мне пятнадцать минут.

Я одариваю его своей самой невинной, умоляющей улыбкой.

Он засовывает руку в карман зеленого армейского кардигана, делает глубокий вдох и выдыхает.

– Неподалеку? В Манхэттене?

– Верно.

Он смотрит поверх моей головы на дождь, и я вижу, как в его голове крутятся шестеренки. Отправит ли Бог его в ад, если он выгонит эту крошечную женщину обратно под дождь? Он решает, что отправит.

– Хорошо, мисс Чо, давайте спрячем вас от этой бури.

Он открывает передо мной дверь и проводит в дом, в котором отчетливо ощущается мужской аромат кожи, дыма и виски. В камине потрескивают дрова. Прекрасная гостиная наполнена светом, но остальная часть дома погружена в темноту. В голове эхом отдается голос отца: «Нас пугает то, чего мы не видим».

Маккензи пересекает комнату по ковру цвета горчицы и малины, возвращается на свое место и жестом приглашает меня сесть. По комнате разносятся сочные звуки Шопена. У меня пересохло в горле от паники, которую я испытала ранее, поэтому я замечаю, что он не предлагает мне ничего выпить. Он хочет, чтобы я убралась отсюда. Работая частным детективом, к этому привыкаешь. Большинство людей, с которыми вы общаетесь, хотят, чтобы вы уехали как можно скорее.

Я сажусь на старинный красный бархатный стул, который, кажется, развалится под моим весом. Справа стоит элегантная мраморная шахматная доска с фигурками из нефрита ручной работы. Гостиная словно из другой эпохи. Антикварные часы на каминной полке тикают за спиной, как бы напоминая, что я на таймере.

Маккензи закидывает одну длинную ногу на другую и протягивает ко мне свою гигантскую руку.

– Вы сказали, у вас есть какие-то вопросы?

Я достаю из сумочки блокнот и ручку и крепко прижимаю их к коленям, чтобы он не заметил, как у меня дрожат руки.

– Вы помните, как Мия оказалась в Святой Агнессе?

Он сжимает зубы и кладет одну руку поверх другой, лежащей на коленях.

– Думаю, что нет.

Я знаю, что он врет, но его уверенная ложь просто поражает.

– В смысле?

– Я имею в виду, что за эти годы у меня на попечении были тысячи девочек. Я старый человек, и вряд ли я могу вспомнить, как каждая из них попала к нам.

– Хм, интересно, потому что мисс Хэмсли помнит.

Мужчина меняет ноги.

– Правда?

– Правда. По словам Мэдлин, Мия – ее дочь. Семья не выдержала бы такого «скандала»: внебрачная дочь, еще и темнокожая. Тогда вы предложили приютить ее в Святой Агнессе.

Маккензи улыбается, и его желтые кривые зубы обнажаются, как клыки. Он делает медленный глоток скотча, затем поджимает губы.

– Похоже, вы меня переиграли, мисс Чо.

Я чувствую, как срывается голос. Его жеманство раздражает.

– Я не пытаюсь переиграть вас, доктор. Всего лишь хочу выяснить, что случилось с Мией.

Он отпивает еще и стучит ногтями по стакану. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Директор прочищает горло, издавая громкое «кхм».

– Что ж, думаю, раз Мэдлин вам рассказала, я могу прекратить этот фарс. Да, мы в Лейк-Джордж очень дружны. К тому времени, как Мэдлин забеременела, я был знаком с Хэмсли много лет. Ее мать… недолюбливала темнокожих. Узнав, что отец ребенка один из них, она обратилась ко мне за советом. Очевидно, меня потрясло, что семья отвернулась от ребенка только из-за цвета его кожи. Я пытался убедить миссис Хэмсли в том, что она совершает ошибку, но некоторые люди заходят слишком далеко. Она была категорична и не позволила Мэдлин оставить ребенка. Я был в ярости. Вместе с тем я понимал, что никто не позаботится о маленькой Мие лучше нас, поэтому предложил забрать ее в приют. Она согласилась, но просила меня сохранить это в строжайшем секрете.

– Была ли предложена какая-либо денежная компенсация за услугу, которую вы оказали семье Хэмсли?

Мужчина прищуривается и выпрямляется на стуле.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что после того, как