Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Да, конечно. Увидимся в офисе.

– Замечательно.

Мэдлин вешает трубку, не прощаясь.

Я бегу домой, принимаю душ, переодеваюсь и в половине восьмого сворачиваю на Кортландт-элли. Ни за что на свете я не позволю Мэдлин прибыть раньше меня. Я сворачиваю за угол и вижу место, где на меня напал Человек со Шрамом, и все возвращается. Страх быть убитой. Стыд за то, что я ничего не сделала, только плакала, как маленькая девочка. В желудке поднимается желчь.

Я преодолеваю два лестничных пролета и распахиваю дверь туалета в коридоре. Я добегаю до кабинки как раз вовремя. Меня рвет, и я чувствую запах вчерашнего вина. Как ни странно, я чувствую себя хорошо, как будто избавляюсь от мучившего меня со вчерашнего дня беспокойства. Через несколько минут и после нескольких приступов рвоты я готова идти. Я бросаю в рот пластинку жевательной резинки и брызгаю водой на лицо.

Когда я открываю дверь ванной и выхожу в коридор, я слышу низкий, властный голос:

– Вы опять перепутали день с ночью, Хейзел?

Клянусь, эта женщина – мое проклятие. Когда бы мне ни было плохо, она всегда рядом. Как будто у нее есть устройство для отслеживания моих действий, и всякий раз, когда я на самом дне, она получает сигнал тревоги и появляется. Как джинн, но только ты не трешь лампу, а просто чувствуешь себя дерьмово. Я снисходительно ухмыляюсь.

– Нет, похоже, съела что-то не то.

Брови женщины приподнимаются, и если бы не ботокс, то на лбу у нее появились бы морщинки.

Я открываю дверь в кабинет и впускаю Мэдлин. Мы обе сидим в тишине, пока я открываю файл с делом на компьютере. Все еще не уверена, стоит ли мне рассказывать о вчерашней встрече с бандитами. С одной стороны, я хочу, чтобы она знала, через что мне приходится проходить, чтобы раскрыть это дело; с другой – я уверена, что ей будет все равно и она не станет помогать.

– Итак, вы нашли что-нибудь еще об этом театре Диониса? – начинает Мэдлин и приподнимает бровь, ожидая, что у меня ничего не будет.

– Вообще-то, да.

Она выпрямляется в кресле и заправляет вьющиеся светлые волосы за ухо.

– Да?

– Я нашла что-то похожее на бывшее помещение театра в Швейном квартале.

– Бывшее помещение? Какая нам от этого польза?

Для каждого решения у Мэдлин есть проблема.

– Пользы много, потому что я нашла веб-сайт театра.

– И что?

– И я надеюсь, что это приведет нас к тому, кто во всем виноват, кем бы он ни являлся.

Женщина усмехается и всплескивает руками.

– Надеетесь? Почему вы надеетесь? Насколько сложно прочитать информацию на веб-сайте?

Интересно, она всех считает такими глупыми или только меня.

– Прочитать несложно, если только сайт не защищен паролем. Или, может, у вас есть какие-то навыки взлома, о которых я не знаю?

Я вбиваю адрес в поисковую строку и поворачиваю к ней экран. Она краснеет и постукивает тонкими пальцами по столу.

– Ну? И какой пароль? – спрашивает она. Чем больше она волнуется, тем яростнее становятся ее жесты.

– Пока не знаю, Мэдлин. – Ее имя звучит ругательно.

На ее шее вздувается вена, она встает и меряет шагами комнату. Каблуки стучат по полу. После нескольких секунд пыхтения она поворачивается и тычет в меня пальцем.

– Клянусь, Хейзел, вы такая же никчемная, как и остальные.

Вот и все. Я слишком долго ее терпела.

– В чем, блядь, твоя проблема? – шиплю я, поднимаясь из-за стола.

– Прошу прощения?

– Ты меня слышала. В чем, блядь, твоя проблема, Мэдлин? С нашей первой встречи ты буквально не слезаешь с меня. И все же, насколько я могу судить, я единственный нанятый сыщик, который добился каких-либо результатов. И что я получаю за свои усилия? Нескончаемый поток грязи и угрозы от незнакомых мужчин!

Мэдлин усмехается.

– Угрозы? Какие угрозы?

– О, хочешь сказать, что не знала? А я думала, ты все знаешь. Да, вчера прямо возле этого офиса ко мне подошли двое мужчин, приставили нож к горлу и сказали держаться подальше от этого дела. Есть идеи, почему это могло произойти?

Она подносит руку ко рту и делает шаг назад, и на секунду я замечаю еще одну трещину в ее облике. Но сквозь эту трещину я вижу не гнев или удивление, а печаль. Я хочу пожалеть ее, но я так зла, что не могу заткнуться.

– Почему ты вообще так трясешься из-за Мии? Она всего лишь твоя крестница. У тебя даже не хватило порядочности приютить девочку после смерти родителей, а теперь ты внезапно интересуешься тем, что с ней случилось. Возможно, если бы ты заботилась о ней, ну, не знаю, хоть когда-нибудь, мы бы сейчас ее не искали?

Я хлопаю ладонью по столу.

Пальцы Мэдлин сжимаются в кулаки, и на мгновение мне кажется, что она собирается меня ударить. Затем ее лицо искажается, и из глаз брызжут слезы. И это не сдерживаемые слезы печали, это неприкрытые слезы разбитого сердца. Я так потрясена этим неожиданным проявлением человечности, что сначала замираю, но потом у меня хватает здравого смысла достать несколько салфеток из коробки. Я обхожу стол и хочу вручить их ей, но Мэдлин снова удивляет меня. Она поднимает руки, чтобы обнять меня.

Я обнимаю ее в ответ. Костлявое тело сотрясается от рыданий. Женщина плачет так сильно, что у меня намокает блузка. Через минуту Мэдлин отпускает меня и садится обратно. Ее идеальный макияж испорчен, тушь течет по щекам. Впервые она похожа на человека.

Я возвращаюсь к своему креслу и протягиваю ей еще салфеток. Она вытирает щеки и нос, а затем смотрит мне в глаза. Прежней деловой Мэдлин больше нет, и я могу представить, какой она могла быть до того, как создала себе этот ложный образ.

– Мне так жаль, что это случилось, Хейзел. Как думаешь, почему эти люди напали на тебя?

– Я как раз собиралась задать тебе тот же вопрос. Все, что я знаю: они хотели, чтобы я перестала искать информацию о театре Диониса. Ты уверена, что ничего об этом не знаешь?

– Клянусь. Пока ты мне не рассказала, я никогда в жизни не слышала о нем. – Она замолкает и промокает подводку салфеткой. – Но есть кое-что, что ты должна знать. – Она крутит кольцо с сапфиром на правой руке.

– Слушаю, – говорю я, боясь того, что сейчас прозвучит.

– Мия – не моя крестница. Она моя дочь.

Эта новость обрушивается на меня как гром среди ясного неба. Я откидываюсь на спинку стула и ударяюсь