Большой плохой город - Эван Хантер

строго вспомогательная операция. После мастэктомии мы устанавливаем оболочку за грудной мышцей и перед рёбрами. Но у Кейт имплантаты были субжелезистыми, то есть оболочка располагалась за тканью груди и перед грудной мышцей. Мы делаем небольшой разрез, обычно в складке под каждой грудью. С солевыми имплантами... они были солевыми, силиконовый гель был запрещён в 1992 году.»

«Мы уже в курсе.»

«При использовании солевых имплантатов мы вставляем конверт, когда он ещё пуст, и заполняем его, когда он уже установлен. Это позволяет нам регулировать размер. Кейт не хотела иметь возмутительную грудь... Но некоторые женщины хотят, знаете ли. Вы должны понимать, что увеличение груди — это третий по распространённости вид косметической операции в США. Кейт была...»

«А что за два других?» — спросил Браун.

«Липосакция — номер один. На втором месте — пластика век.»

«Всякое женщины делают», — сказал Браун и покачал головой.

«Обычное дело для нас», — сказал Ловенталь и несколько грустно улыбнулся.

«По всей стране мы делаем около пятидесяти тысяч операций по установке солевых имплантатов в год. До запрета силикона и сопутствующего ему страха перед раком мы делали вдвое, а то и втрое больше операций с силиконовым гелем. На американских женщин оказывается сильное давление. Они видят всех супермоделей в журналах и на телевидении и думают, что именно этого хотят мужчины. Возможно, так и есть. Я не задаюсь этим вопросом. Моя работа заключается в том, чтобы удовлетворять потребности пациента.»

Он уже второй раз так говорит, подумала Капелла.

«Кейт, конечно, делала это из профессиональных соображений. Ей нужна была грудь, которая была бы... ну... больше похожа на женскую, чем на детскую.»

«Во сколько ей это обошлось?» — спросил Браун.

«Я не помню, какие цены тогда были у производителей. Это было четыре года назад. Думаю, после обвала на рынке остались только Mentor (основанная в 1969 году американская компания, поставляющая продукты для хирургической эстетики пластическим хирургам, базируется в Санта-Барбаре, и входит в бизнес-сегмент Johnson & Johnson MedTech — примечание переводчика) и McGhan (основанная в 1989 году американская компания, поставляющая имплантаты — примечание переводчика). Вероятно, это было что-то около трех-четырёх сотен долларов за комплект имплантатов.

Мой гонорар тогда был таким же, как и сейчас.»

«И сколько же это, доктор?»

«Три тысячи долларов.»

Вот почему ей понадобились четыре тысячи от брата, подумал Браун.

«Должен сказать, что она была весьма довольна результатами», — сказал Ловенталь.

«Продолжала их трогать. Ну, большинство женщин так делают. Улыбаются и прикасаются. Это поразительно.» Он на мгновение замешкался, нахмурив брови.

«Я чего-то не понимаю.»

«Да?»

«Она вернулась в церковь?»

«Да. Через очень короткое время.»

«Тогда всё понятно. Она хотела стать певицей, знаете ли. Вот почему ей сделали операцию. Чтобы хорошо выглядеть на концертной площадке.

У неё уже был агент по продаже талантов. На самом деле, это Херби направил её ко мне.»

«Какой Херби?» — сразу же сказал Карелла.

Глава X

Офис Херби Каплана находился на двенадцатом этаже Кримм-билдинг по адресу 734 Стеммлер-авеню в Северном участке Мидтауна. В ту пятницу в десять часов утра лифт был битком набит авторами песен, музыкантами и агентами, и все они говорили на непонятном языке, которого не понимали ни Карелла, ни Браун. Офис Каплана находился в дальнем конце коридора, уставленного дверями с деревянными нижними панелями и матовыми стеклянными верхними панелями. Из коридора то и дело доносились звуки фортепиано и пение голосов. Эта какофония напомнила Карелле о репетициях спектакля «Энни» (мюзикл Чарльза Страуза, автора музыкальной композиции, и Мартина Чарнина, автора текста песен, на либретто Томаса Миэна, основан на комиксе Харольда Грея «Маленькая сиротка Энни» — примечание переводчика) для шестого класса, в котором его дорогая дочка играла злую мисс Ханниган, а красивый сын Марк — папу Уорбакса. Закрытые двери классов по всему коридору начальной школы, а за ними — дети, горланящие «Завтра» и «Тяжёлую жизнь» (песни из мюзикла «Энни» — примечание переводчика) под солидный аккомпанемент музыкального коллектива. На двери Каплана красовалась надпись «HK Talent». Карелла постучал и повернул ручку двери. Браун вошёл следом за ним.

Они стояли у небольшого входа, завешенного тремя листами с рекламой бродвейских шоу, в которых, предположительно, были задействованы таланты «HK Talent». Слева были окна, выходящие на Стеммлер-авеню и шумное движение внизу. Напротив входной двери стоял стол, за которым сидела блондинка с телефоном у уха. Она подняла глаза, когда вошли детективы, и вернулась к своему разговору. Они стояли и ждали. Наконец она положила трубку и сказала: «Здравствуйте, чем могу помочь?»

«Детективы Карелла и Браун», — сказал Карелла. «У нас назначена встреча с мистером Капланом.»

«Конечно, секундочку», — сказала она и снова подняла трубку. Она нажала на кнопку в основании телефона, послушала, сказала: «Приехали копы», снова послушала и положила трубку. «Проходите», — сказала она и указала головой на дверь справа от своего стола. Детективы направились к ней. Карелла открыл её. Они оба вошли внутрь.

Херби Каплану было около сорока пяти лет, невысокий, неприветливый мужчина с рыжеватыми волосами и бровями, сидевший за своим столом в рубашке с рукавами и жилете. Он поднялся, когда вошли детективы, сказал: «Привет, как дела?» — и жестом указал на пару стульев перед своим столом. Детективы сели. Позади Каплана были окна, выходящие на боковую улицу. На стене слева от них стояло пианино, над которым висели нотные листы в рамке — опять же, предположительно, стараниями клиентов «HK Talent».

«Я должен был позвонить сразу, как только увидел её фотографию в газете, я знаю.» — сказал Каплан. «Но я подумал, какая монахиня? Как Кэти Кокран могла стать монахиней? Но вы всё равно добрались до меня, да? Неделей позже, как оказалось, но вы добрались до меня. Так что в конечном счёте всё в порядке. Могу я вам что-нибудь предложить? Чашечку кофе? Что-нибудь выпить?»

«Спасибо, нет», — сказал Карелла.

«Мистер Каплан», — сказал Браун, — «как мы поняли, вы однажды направили Кейт к хирургу по имени Геой Ловенталь, это так?»

«Да, я отправляю к нему многих своих клиентов. Сиськи и задница, верно? Это название песни и название игры.»

«Расскажите, как вы с ней познакомились.»

«Она пришла с улицы. Это было, наверное, четыре года назад? Симпатичная, выглядела на тринадцать-четырнадцать, но ей было двадцать три. Голос как у ангела. В то время у меня был пианист на прослушивании, парень по имени Фрэнк ДиЛука, он скончался. Она спела две мелодии