Большой плохой город - Эван Хантер

«Забудьте об этом», — сказал Розелли. — «Наверное, нужно было быть там.» Он повернул насадку шланга и начал поливать другой участок газона. «Монахиня, да?» — сказал он. — «Кто бы мог подумать?»

«Сёстры милосердия Христа», — ответил Карелла.

«Я имею в виду... она не была дикой или кем-то в этом роде, скорее наоборот. Но монахиня? Да ладно вам. Кэти?»

«Она, может, и выглядела как чья-то младшая сестра, но это была девушка, которая исполняла песни, на которых можно было жарить яичницу. Рост 170 сантиметров, вес около 50 килограмм, худая как тростинка, но с красивой грудью. Когда она впервые спела для нас, у неё были волосы, завязанные в хвост, и вы никогда бы не подумали, что из её уст может выйти такой сексуальный голос. Оказалось, что она знала весь репертуар R&B (ритм-н-блюз, или ритм-энд-блюз, стиль популярной музыки афроамериканцев, включающий элементы блюза, изначально обобщённое название массовой музыки, основанной на блюзовых и джазовых направлениях 1930—1940-х годов — примечание переводчика), могла исполнять и все поздние рок-композиции — да вообще всё, что угодно. Поп, бродвейские мелодии, Кэти могла спеть что угодно. Думаю, все четверо из нас влюбились в неё в тот самый первый день. Лето было не за горами, это, должно быть, был апрель, когда мы прослушивали её.

Я помню, что агент по бронированию, к которому нас направил Херби, хотел узнать, должно ли название группы быть во множественном числе. Его звали Хайми Роджерс, он был невысоким толстым парнем, который постоянно жевал сигару. «Это «The Five Chords»?» — спросил он.

«Нет, это The Five Chord», — ответил Дэйви, говоря немного раздражённо из-за того, что парень не понял отсылку, агент по бронированию рок-групп, чёрт возьми! В то время я считал, что Дэйви поступил неправильно, так разволновавшись. Ведь мы не были «Pink Floyd» (британская рок-группа, знаменитая своими продолжительными композициями и объединёнными в тематические сюиты песнями, звуковыми экспериментами, философскими текстами, дизайном обложек альбомов и грандиозными концертными шоу, является одной из наиболее влиятельных и коммерчески успешных групп в истории мировой рок-музыки — примечание переводчика), мы были гаражной группой с вокалисткой, чей голос мог разбить бетон. Что, конечно, агент понял, как только Кэти открыла рот.

Короче говоря, он забронировал нам «летнее турне по Дикси (историческая область, которая включает в себя южный регион США, также этот термин часто используется для обозначения Юга США вообще — примечание переводчика)», как он это назвал, что означало, что мы будем выступать в клубах Вирджинии и Каролины, а затем проедем через Теннесси, Алабаму и Джорджию, прежде чем отправиться во Флориду, где мы будем играть в Тампе и Сент-Питерсберге, а также в городе недалеко от Эверглейдс, а затем снова вернемся на север, чтобы закончить турне в Калусе (вымышленный автором город, вообще это название исчезнувшего племени индейцев, ранее населявшее большую часть юга полуострова Флорида с VI века до нашей эра до XVIII века нашей эры — примечание переводчика). Мечта любой рок-группы, верно?

Это было три года назад.

Постойте, мне тогда было двадцать пять. Значит, это было... Постойте, да, это было четыре года назад. Значит, мне было всего двадцать четыре. Боже. Тогда у всех нас были бороды, у всех парней из группы. Дэйви был ровно моего возраста, плюс-минус несколько недель. Тоут был немного старше. Вам стоит поговорить с ним. Он, наверное, расскажет вам другую версию. Он знал Кэти лучше, чем кто-либо из нас.

В любом случае, мы уехали из города в последний день июня, чтобы начать тур с концерта в Ричмонде, штат Вирджиния, в выходные 4 июля. Мы путешествовали на спортивном универсале, на самом деле подержанном джипе, который Дэйви дёшево купил у басиста, уезжавшего на концерт в Лондон. В машине было достаточно места для нас пятерых, а также для инструментов, динамиков, усилителей и всего остального. Каждый вечер мы переносили всё в дешёвый мотель, в котором останавливались. В некоторых из этих городов, где мы играли, нельзя было оставлять в машине даже жвачку, не говоря уже об инструментах и оборудовании, стоимостью в тысячи долларов.

Нашей любимой шуткой было: «Вы уверены, что Битлз начинали именно так?». Мы говорили это всякий раз, когда что-то шло не так. Например, когда мы подъехали к клубу под названием «The Roadside Palace» или как-то так, а он оказался разваливающимся заведением на краю обрыва. Или, когда однажды вечером мы подключили оборудование — это было где-то в Джорджии — и выбили все лампочки в клубе. Владелец пришёл в ярость, пока мы не посоветовали ему поставить свечи на все столы и найти нам акустические гитары и пианино, что для Джорджии сработало на удивление хорошо: Кэти пела всякую блюзовую хрень, а мы все играли тихо и почтительно за её спиной, получился такой интимный вечер, если понимаете, о чём я. А потом был случай...

Розелли продолжал и продолжал, вспоминая то летнее турне четыре года назад, описывая его в восторженных выражениях, пока знойный день клонился к закату, а детективы беспокоились о том, что по дороге обратно в город их может застать пробка. Наконец он прекратил свой рассказ и выключил шланг.

«Надеюсь, я был полезен», — сказал он.

Но это было не так.

Он боялся, что больше никогда не сможет совершить ограбление.

Кражи были всей его жизнью. Он действительно любил то, чем занимался, но теперь боялся, что больше никогда не сможет получать от этого удовольствие. В тот день он действительно испугался, теперь он признавал это. И потому что он так испугался, с тех пор он не совершал ни одной кражи. И не пёк печенье. Одно удовольствие было связано с другим, и из-за неудачного случая он лишился обоих удовольствий. Он мог думать только о том, что полиция в любой момент может постучать в его дверь.

Они должны были знать, что это он был в той квартире. Он не знал, как они это узнали, но знал, что они знают. Иначе почему все телерепортажи прекратились? Почему больше не было никаких новостей о «Печенюшке»? Никаких милых историй о грабителе, который оставлял после себя шоколадное печенье. Он пытался вспомнить, не совершил ли он каких-нибудь ошибок в квартире. Удалил ли он все следы? Он не мог вспомнить. Обычно он так поступал, потому что знал, что его отпечатки пальцев были