Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

Варя развернула ее, листала лихорадочно.

«Чай № 17 (Петровск. ГУМ) — 3 шелк. пл. № 5, 600 р. Выд. 18.03 ч/з С. Мой % 70»

«Ткань украд. 15 м (Первомайка) — налево 8 м

(4 юбки), сб. по 350 р./м = 2800 р.»

«Швеи подст.: Клава 200 р., Маша 150 р. Взятка завскл. 500 р.»

«Оборот нед. 12 500 р. Госучет3200 р. Чист. 9 300 р. Заначка№ 2 (банка)»

«Микитович общак 40 000»

«Годовой прирост: 1 250 000 руб., в 3 заначках»

Варя похолодела то ли от восторга, то ли от страха и осознания того, насколько масштабной была тайна, которая ей открылась. Забрать тетрадь? Но он заметит пропажу и наверняка убьет Варю. Переписать? Нет времени! Он сейчас зайдет!!

Она выдрала несколько листов, скомкала их и засунула в лифчик. Затолкала тетрадь в цилиндр. Наспех завинтила, поставила лампу на место.

Легла на пол и закрыла глаза за секунду до того, как в дверь вошел Вергелес с графином воды.

Глава 47

Никитин и Кочкин вышли из вагона электрички, подняли воротники пальто.

— Какая прелесть, — пробормотал Кочкин, сдувая с кончика носа каплю дождя. — А в Крыму погода была лучше?

— Хуже, — безапелляционно ответил Никитин. — Дыши глубже, Иван. Целебный воздух Подмосковья.

Они наняли телегу у местного мужика. Ехали до рабочего поселка Венюковский по разбитой дороге, лошадь шла медленно, телега подпрыгивала и скрипела на каждой яме. В начале Венюково мужик высадил их и махнул рукой вниз по дороге:

— Там завод!

Они понуро поплелись вниз. Грязь хлюпала под ногами. Дождь усиливался. К тому времени, как показались мрачные контуры завода, оба промокли насквозь.

Арматурный завод притих за высоким забором. Мрачные серые здания. Темная и необитаемая проходная, будка охраны пустая. Трубы не дымят. В окнах свет не горит, только несколько тусклых огоньков мерцали где-то в глубине территории.

— Похоже на кладбище, — без оптимизма заметил Кочкин.

— Или на идеальное место для подпольного цеха, — поправил Никитин. — Был бы я воротилой, то остановился бы здесь для своих темных делишек.

Они обошли завод по периметру. Нашли котельную напротив, заброшенную, с покосившейся крышей. Залезли по пожарной лестнице наверх. Устроились за трубой, откуда был виден весь завод.

Погода становилась все хуже. Ветер усилился, дождь перешел в ливень. Кочкин поежился, прижался к трубе.

— Аркадий Петрович, я замерзаю. И мокну. И вообще начинаю подозревать, что ошибся в выборе профессии.

— Потерпи. На фронте хуже было.

— На фронте нас хоть кормили. И сто грамм давали. А тут я уже начинаю подумывать съесть смолу.

— Не ной. Смотри вон туда.

— Что там? Очередное разочарование?

— Грузовик. Видишь?

Кочкин выглянул из-за трубы. Через боковые ворота, темные, без охраны, въехал грузовик. Потом еще один. Потом фургон. Выехал загруженный мешками грузовик. Движение шло всю ночь.

— Работают, — прошептал Никитин. — Ночная смена. Значит, здесь что-то есть.

Они провели всю ночь на крыше. Дождь не прекращался. К утру Никитин с большим трудом смог пошевелиться. Тело его не слушалось. Он толкнул Кочкина локтем.

— Иван, ты жив?

— Не уверен, — прохрипел Кочкин. — Кажется, я умер, но забыл сообщить об этом телу.

— Вставай. Смотри.

Во двор завода въехал грузовик. Остановился у ворот цеха. Из ворот вышли мужики в темных телогрейках, начали грузить тюки в кузов.

— Это оно, — Никитин поднялся. — Пошли.

Они слезли с крыши, крадучись пробежали вдоль забора, нырнули в кусты у ворот. Мужики закончили погрузку, накрыли кузов брезентом. Водитель сел в кабину, завел мотор.

— Приготовься, — прошептал Никитин. — Прыгаем…

Грузовик тронулся. Никитин и Кочкин выскочили из кустов, запрыгнули в кузов. Пролезли под брезент. Закопались среди тюков.

Грузовик выехал за ворота, затрясся по дороге.

— Кажется, в Москву, — Никитин улыбнулся в темноте.

Они лежали между тюками, слушали, как грохочет мотор, как шуршат колеса по мокрой дороге. Через полчаса Никитин вытащил нож, вскрыл один тюк. Внутри — женская одежда. Платья, юбки, блузки. Вытащил одно платье, посмотрел на ярлычок. Желтый крестик в круге. Вышит медной проволочкой.

— Все, — сказал он тихо. — Клетка захлопнулась. Птичка попалась.

Глава 48

Ялта по-прежнему сияла солнцем и яркими красками уходящего лета. Море блестело синью, горы утопали в зелени, по улицам разгуливали отдыхающие. Город все так же жил беззаботной курортной жизнью.

Варя стояла на почте перед огромной картой РСФСР. Большая, во всю стену, с тысячами городов, поселков, деревень. Машенька стояла рядом, держала маму за руку, тянулась свободной ручкой к ярким пятнам на карте.

Варя думала: где гипотетически могла бы жить мама Аркадия, если бы была жива? Профессору она сказала первое, что пришло ей на ум: «где-то в Брянской области». Это, конечно, было ложью. Мать Аркадия умерла еще до войны. Но профессор не мог знать об этом.

Нашла Брянск, стала водить пальцем по области. Вот городок Почеп. Вокруг него россыпь деревень с красивыми названиями. Клинцы, Новозыбков, Стародуб… А вот и то, что нужно. Супрягино. Название необычное, запоминающееся.

— Супрягино, — прошептала Варя. — Пусть будет Супрягино.

Она подошла к окошку, достала из сумочки листки из тетради профессора. Аккуратно сложила их в конверт, написала адрес московского отделения милиции, получатель — Никитин А. П. Отправила заказным письмом.

Потом взяла бланк телеграммы, написала:

«Мой милый! Мы надеемся, что тебе в селе Супрягино Брянской области хорошо, спокойно и безопасно. Адрес я дала профессору, он просил. Так что могут приехать гости».

Подумала, добавила: «Люблю».

Потом еще раз: «Люблю».

И третий раз: «Люблю».

Подала бланк телеграфистке. Та пересчитала слова, посмотрела на Варю с сочувствием.

— Девушка, каждое слово стоит денег. Достаточно один раз написать «люблю», и смысл ясен.

— Нет, — Варя покачала головой. — Смысл меняется. Неужели вы этого не чувствуете? Оставьте, как я прошу. Деньги значения не имеют. Эти слова бесценны.

Телеграфистка пожала плечами, стала печатать. Варя расплатилась, взяла Машеньку на руки, вышла на улицу.

Цикады трещали в кустах олеандра, оглушая своим металлическим хором. Тени от платанов ложились на мостовую фиолетовыми пятнами. Кипарисы стояли неподвижно, словно черные свечи в безветрии. Воздух дрожал над раскаленным булыжником, искажая очертания домов. С террас кафе доносились звон стаканов и неспешная болтовня отдыхающих. Фонтаны в скверах журчали, разбрасывая водяную пыль на горячий камень. В эти минуты Варя особенно отчетливо почувствовала, как ей не хватает Аркадия.

Это он перед отъездом дал ей задание попытаться найти у профессора какие-нибудь записи, связанные с числами, рублями, именами и датами. Такой случай представился вчера вечером, и Варя задание выполнила. Правда, она не понимала, какую роль играет Вергелес в том запутанном деле, которое вел Аркадий. Она не разбиралась в рублях и