Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

Через час Кочкин вернулся с листком бумаги. Лицо опера было кислым, разочарованным.

— Ответ пришел, Аркадий Петрович. После войны радиостанции 11-АК сняты с производства как устаревшие. Цех давно закрыт. Рабочие переквалифицированы.

Никитин выругался.

— Опять тупик. Что-то нас часто преследуют неудачи. Еще немного — и я начну подозревать, что сам Господь Бог испытывает меня. Дает задание типа «Найди цех за десять попыток, а не то попадешь в ад».

Кочкин усмехнулся.

— Может, нас наградят медалью «За терпение в розыске проволочки».

— Я хочу грамоту «За выдающиеся заслуги в изучении женских платьев и ярлычков». Повешу в кабинете, буду внукам показывать.

Аркадий прошелся по кабинету. Остановился у окна. Посмотрел в темноту.

И вдруг его озарило.

— Филиал! — Он обернулся к Кочкину. — Филиал по ремонту! Я же отправлял разбитые АК-11 на ремонт. Но не в Горький, а в филиал горьковского завода куда-то в Подмосковье.

— Куда именно, помните?

Никитин сжал кулаки, пытаясь вспомнить.

— Название… Название поселка… Черт, вылетело из головы.

Кочкин подошел к карте Московской области, висевшей на стене. Водил пальцем по станциям, поселкам.

— Может, Подольск? Серпухов?

— Нет… Не то… — Никитин напрягал память. — Там что-то… с метлой связано. Или с дворником. Черт, не помню!

— С метлой? — Кочкин задумался. — Может, Метелкино?

— Нет.

— Дворниково?

— Нет!

— Подметаловка?

— Иван, ты издеваешься? — Никитин посмотрел на него с раздражением. — Покажи мне на карте Подметаловку!

Кочкин засмеялся.

— У нас с вами почти как в рассказе Чехова «Лошадиная фамилия».

Никитин замер.

— Чехова? Ты сказал — Чехова?

— Ну да. А что?

— Точно! — Никитин подошел к карте. — Чеховская Усадьба Мелихово была недалеко. Вспомнил! Рабочий поселок Венюковский. Рядом со станцией Лопасня. Варька рассказывала, что через эту станцию Чехов отправлял в Москву свои рассказы.

Он ткнул пальцем в карту.

— Вот! Здесь, в Венюково был арматурный завод. В одном из цехов ремонтировали радиостанции. А рядом еще была ситценабивная фабрика. Выпускали ткань и платки. Но сейчас все заглохло.

Кочкин присмотрелся к карте.

— Километров сто от Москвы. Два часа езды.

— Завтра с утра едем туда! — Никитин выключил лампу. — Пошли по домам… У тебя водка есть?

Они спустились на выход за полночь. Здание отделения было пустым, коридоры — темные. Никитин проверил ящички для почты. Свой личный ящик. Пусто.

— Что-то у меня на сердце тревожно, — сказал он тихо. — Варька молчит.

Глава 46

Солнце садилось за горы, окрашивая море в медь и золото. Варя сидела на скамейке, укачивала Машеньку, листала «Крымскую правду». Девочка дремала у нее на руках, тяжеленькая, тепленькая.

Взгляд Вари скользнул по заметке в рубрике «Будни милиции».

«На камнях под скалой в районе улицы Массандровской обнаружено тело молодого человека, который предположительно сорвался со скалы по неосторожности. Найденный при нем нож с его отпечатками приобщен к делу. Милиция предполагает, что этим ножом было совершено недавнее нашумевшее убийство отдыхающего москвича на улице Чехова».

Варя перечитала еще раз. Молодой человек. Кинжал. Убийство на улице Чехова. Стеклов. Никакие эмоции не отразились на ее лице. Она свернула газету в трубочку и точным движением кинула ее в мусорную урну. Посмотрела на часы. Темнело быстро. Уже начали зажигаться фонари вдоль набережной.

— Ну, нам пора, — сказала Варя Машеньке. — У меня через пятнадцать минут занятия. Доспишь дома.

Она поднялась, прижала к себе дочку, пошла прочь с набережной.

* * *

Комната профессора Вергелеса была обустроена так, чтобы человек, переступивший порог, сразу же почувствовал на себе магическое воздействие учения выдающегося психолога. Мягкий свет керосиновой лампы обволакивал пространство теплым янтарным сиянием. Стены были приглушенного оливкового цвета, на них висели гравюры с тихими пейзажами: лесные опушки, горные озера, закаты над морем…

Запах лаванды смешивался с чем-то древесным, может быть, сандалом. На полке у окна стояли сухие травы в глиняных горшочках. В углу на столике, накрытом бархатной скатертью, лежали карты Таро, несколько свечей. Вергелес ими не пользовался, но они создавали атмосферу тайны.

Кресло, в котором сидела Варя, было мягким, глубоким, обитым темно-зеленым бархатом. Садишься — и проваливаешься, расслабляешься помимо воли.

Все здесь работало на одно: открыть душу, довериться, поверить.

— Сергей Сергеевич, — говорила Варя тихо, — у нас все плохо с Аркадием. Я уверена, что у него в деревне появилась женщина. Он так странно себя ведет. Молчит. Не пишет.

Вергелес слушал, сложив руки на коленях. Лицо спокойное, понимающее.

— Варвара Ивановна, — сказал он мягко. — Вы сейчас переживаете кризис доверия. Это естественная реакция на стресс. Ваш муж работает следователем. Его профессия требует секретности. Он не может делиться с вами всем. Но это не значит, что он вас предает.

— Но можно ведь написать письмо любимой жене.

— Скорее всего, он очень занят. Вы должны довериться ему. Доверие — основа брака. Без доверия нет любви.

Варя слушала, кивала. Хотела записать эти слова. Достала блокнот, карандаш.

— Сергей Сергеевич, повторите, пожалуйста. Я хочу записать.

— Конечно, — Вергелес улыбнулся.

Варя взялась за карандаш, но в комнате было недостаточно светло. Она потянулась к настольной лампе, стоящей на столе.

Вергелес резко, почти с испугом, схватил лампу, отодвинул ее в сторону.

— Нет, нет! Не прикасайтесь! Она не работает! Может ударить током!

Варя отдернула руку, с удивлением посмотрела на профессора.

— Извините… Я не знала…

Вергелес выдохнул, успокоился.

— Ничего, ничего. Я просто… беспокоюсь. Эта лампа никогда не работала. Проводка плохая. Опасно. Я уже жаловался хозяйке.

Варя начала записывать мудрые слова, как вдруг на мгновение замерла, сделала резкий вздох, вскинула голову. Карандаш выпал из ее руки. Варя вскочила. Прижала ладонь к груди и упала на пол без чувств.

— Варя!! — крикнул Вергелес, вскакивая на ноги. — Варвара Ивановна, что с вами?!

Он склонился над ней, коснулся ее лба, в замешательстве поискал взглядом воду или лекарства. Графин был пуст. Вергелес схватил его и выбежал из комнаты на лестницу.

Варя открыла глаза, быстро поднялась, оглянулась. Времени мало. Секунды… Она кинулась к постели. Запустила руку под матрац, провела вдоль края. Ничего. Только пыль и пружины. Чемодан под кроватью. Открыла. Одежда, книги, какие-то бумаги. Перебрала быстро. Шкаф. Распахнула дверцы. Костюмы, рубашки на плечиках. Варя шарила по полкам, по карманам пиджаков. Стол. Открыла ящик. Бумаги, письма, ручки. Ничего. Второй ящик. Книги, записи. Тоже ничего.

Где? Где он прячет самое ценное?

Взгляд упал на настольную лампу. Тяжелая старомодная лампа. В основе — деревянный цилиндр под патроном. Почему он так испугался, когда она к ней потянулась?

Варя схватила лампу за абажур, отвинтила патрон. Вытянула провода и заглянула внутрь деревянного цилиндра. Что там такое? Скрученная в