Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

— Береги себя, — прошептала Варя. — Пожалуйста, береги себя.

Никитин залез обратно в кабину. Грузовик тронулся. Варя стояла на тротуаре, держа Машеньку на одной руке, махала платочком вслед уходящему грузовику. Слезы текли по щекам. Никитин высунулся из окна, помахал в ответ. Потом грузовик свернул за угол и исчез из виду. Варя постояла еще несколько минут, глядя на пустую улицу. Машенька дергала ее за воротник, лепетала что-то.

— Ну что, зайка, — Варя вытерла слезы, взяла чемодан. — Пошли. Ты же дочь следователя. Надо держаться.

Глава 41

Холодная морось не столько сыпалась с неба, сколько висела в воздухе, оседая на лицах и одежде. Контуры окраинной промзоны растворялись в молочной дымке. Где-то вдалеке надрывались паровозные гудки, металл бился о металл на сортировочных путях. Воздух был густой, пропитанный запахом жженого угля, машинного масла и мокрой ржавчины.

Вдоль железнодорожного полотна двигалась группа — человек двенадцать, не меньше. Шли цепочкой, перепрыгивая через шпалы. Пиджаки темные, промокшие. Кепки натянуты на глаза. Лица угрюмые, щетинистые, с тем особым выражением, что безошибочно угадывается: люди не из приличного общества. На пальцах, на тыльных сторонах ладоней мужиков синели наколки: перстни, звезды, точки между большим и указательным.

Никитин с Кочкиным шли в середине группы. Те же кепки, те же затасканные пиджаки. С первого взгляда их невозможно было отличить от остальных.

— Утюг, ты понял, что делать? — спросил Кочкин вполголоса, обращаясь к крепкому мужику с плоским носом.

— Понял, начальник. Охрану нейтрализуем. Тихо.

— Без крови, — предупредил Никитин. — Иначе все полетит к черту.

— Без крови, — Утюг усмехнулся. — Мы умеем.

— Шурик, твои ребята подвалы проверят, — продолжил Кочкин. — Каждый угол. Каждую щель.

— Сделаем, гражданин начальник, — кивнул худой парень с впалыми щеками.

— Леха, ты с Васькой на чердак, — сказал Никитин. — Там могут быть тайники.

— Есть.

Они шли, и дождь поливал их пиджаки, стекал с козырьков кепок. Никитин еще раз оглянулся на группу.

— Слушайте все. Оружия ни у кого не должно быть. Понятно? Если найду нож или кастет — сразу отправлю на зону. Ясно?

— Ясно, — уныло пробурчали в ответ.

Впереди показалась фабрика «Рассвет». Двухэтажное кирпичное здание, длинное, с рядами зарешеченных окон. Над входом вывеска: «Швейная фабрика «Рассвет». У ворот будка охраны.

— Вперед, — скомандовал Никитин.

Утюг и еще двое ускорили шаг, подошли к будке. Охранник, пожилой мужик в ватнике, высунулся.

— Эй, вы куда?

Утюг улыбнулся, показал измочаленный блокнот.

— Проверка. Санэпидемстанция.

— Какая еще…

Утюг схватил охранника за ворот, вытащил из будки, зажал рот. Второй связал руки. Третий запихнул обратно в будку, закрыл дверь.

— Чисто, — махнул рукой Утюг.

Группа хлынула через двери внутрь. Ворвались в главный цех. Огромный зал, стальные опоры под потолок. Ряды швейных машинок. За каждой сидела женщина в синем халате и строчила, не поднимая головы. Гул, стук, лязг.

— Всем прекратить работу! Руки на стол! Проверка! — крикнул Кочкин.

Женщины вздрогнули, подняли головы. Машинки замолкли одна за другой. В цехе повисла тишина. Никитин быстро прошел между рядами, глядя на изделия. Блузки, юбки, детские рубашки. На каждой бирка: «Фабрика „Рассвет”, ГОСТ 5452–49».

— Кочкин, проверяй тележки! — скомандовал Никитин.

Кочкин с двумя ворами подбежали к заполненным доверху тележкам у стены. Раскрыли мешки. Готовые изделия. Те же бирки. Те же ГОСТы.

— Шурик, в подвал! — крикнул Никитин.

Шурик с ребятами исчез в дверях у торца цеха. Донесся грохот тяжелых ботинок по лестнице вниз.

— Леха, на чердак!

Леха и Васька полезли по железной лестнице наверх, к люку в потолке.

Никитин подошел к начальнику цеха. Лысый, трясущийся мужик лет пятидесяти в очках.

— Где храните готовую продукцию?

— На складе… в соседнем корпусе… все под замком… все по описи…

— Показывай!

Начальник повел их во второй корпус. Склад. Стеллажи, ящики. Никитин махнул рукой Утюгу.

— Вскрывай.

Утюг ломом вскрыл несколько ящиков. Блузки, аккуратно сложенные. Бирки на месте. Никитин сам пересчитал. Сорок восемь штук. Сверился с описью. Сорок восемь.

— Журналы производства, — потребовал Никитин.

Начальник притащил толстые журналы. Никитин пролистал. Ежедневный учет выкройки, раскроя, готовых изделий. Все по ГОСТу. Количество в штуках, сортность, вес тканей. Остатки хранились на инвентарных складах под замком с описью.

Кочкин проверял ярлыки. Номер фабрики, дата. Все правильно.

Из подвала вернулся Шурик.

— Гражданин начальник, там пусто. Только старое барахло. Станки ржавые. Ничего подозрительного.

С чердака слезли Леха и Васька.

— И там ничего. Голуби да пыль.

Никитин стоял посреди склада, смотрел на ящики. Ничего. Чисто.

— Производственный план выполняется? — спросил он начальника.

— Да… да, товарищ… мы перевыполняем на сто двадцать процентов…

Грохот в дверях. Вбежал толстый красный мужик в костюме. Это был директор завода.

— Что здесь происходит?! Кто вы такие?! Я напишу в прокуратуру! Я позвоню в милицию!

Никитин посмотрел на него, похлопал по плечу.

— Не волнуйтесь так. Мы хорошие.

Потом повернулся к Кочкину. Отрицательно покачал головой.

— Уходим.

Толпа хлынула к выходу. Директор кричал вслед, грозил кулаками. Группа вышла под дождь, пошла обратно по шпалам. Молча. Никто не говорил. Провал. Полный провал.

Никитин шел, сжав кулаки. Он не мог поверить, что они ничего не нашли. Здесь работал Микитович. Здесь должен был быть «левый» цех. Но его нет.

Ничего нет.

Глава 42

Кухня в коммуналке была тесная, прокуренная. Обои отклеились по углам, плита чадила, из крана капала вода в ржавую раковину. За окном моросил дождь — мелкий, нудный, без конца. Стекла запотели. За ними чернела московская ночь.

Никитин и Кочкин сидели за столом друг напротив друга. Между ними бутылка водки, наполовину пустая. Два граненых стакана. Кусок черного хлеба на газете.

Никитин курил, глядя в окно. Кочкин налил еще, пододвинул стакан.

— Давайте.

Выпили. Молча. Водка обжигала горло, но не грела. Внутри была пустота.

— Есть известия от Вари? — спросил Кочкин, закусывая коркой.

— Нет, — Никитин затушил окурок в блюдце. — Ни телеграмм, ни звонков.

— Может, телеграф не работает?

— Работает, — Никитин покачал головой. — Просто ей пока нечего сказать.

Кочкин налил снова. Выпили. За окном дождь усилился, застучал по подоконнику.

— Аркадий Петрович, — Кочкин собирал с газеты крошки хлеба. — Может, мы не там ищем? Может, цех вообще не на «Рассвете»?

— А где? — Никитин закурил новую папиросу. — Микитович работал там главным инженером. Оттуда он вывозил деньги.

Кочкин вздохнул, потер лицо руками.

— Аркадий Петрович, а если Барона вообще нет? Если это все выдумка? Легенда?

Никитин посмотрел на него тяжело.

— Он есть. Я его чувствую.

— Чувствуете, — Кочкин усмехнулся горько. — А толку? Мы облазили фабрику. Проверили каждый угол. Ничего. Чисто. Как в аптеке.

— Слишком чисто, — Никитин