Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

осыпалась, камни покатились вниз. Молодой человек шел на него медленно. Нож держал профессионально, лезвием вверх. Никитин оглянулся. Справа кусты, слева обрыв. За спиной тоже обрыв. Отступать некуда.

Он снял пиджак, намотал на левую руку. Старый прием. Защита от ножа.

— Ну давай, — сказал Никитин, приподнимая обмотанную руку. — Попробуй.

Молодой человек шагнул ближе, взгляд его был прикован к руке Никитина. Еще шаг.

И тут Никитин швырнул пиджак ему в лицо.

Молодой человек инстинктивно откинул голову назад, поднял руки, чтобы сбросить ткань. И на долю секунды потерял Никитина из виду.

А Никитин не бросился вперед или в сторону. Он упал на землю, перекатился влево, к самому краю обрыва, туда, где осыпалась земля и торчали корни старой акации. Ухватился за корень, повис на нем, прижавшись к склону. Ноги нащупали узкий уступ.

Молодой человек сбросил пиджак, огляделся. Никого. Только кусты и обрыв. Куда же он делся?

Он шагнул к кустам, заглянул за них Пусто. Обернулся к обрыву, посмотрел вниз. Только камни, деревья, крыши внизу.

Никитин бесшумно подтянулся на руках, перекинул ногу через край обрыва. Выкатился на землю за спиной молодого человека. Встал.

Молодой человек все еще стоял у края, вглядывался вниз.

Никитин подобрал с земли камень. Шагнул вперед.

— Ищешь кого?

Молодой человек обернулся. Глаза расширились. Он не успел поднять нож.

Никитин швырнул камень ему в лицо. Удар был точным и сильным, прямо в подбородок. Что-то хрустнуло. Аркадий тотчас кинулся на врага. Схватил его руку с ножом, выкрутил. Молодой человек ударил Никитина локтем в живот. Никитин согнулся, но не отпустил. Противник был сильным, быстрым. Он вывернулся, взмахнул ножом. Лезвие полоснуло Никитина по плечу. Боль, кровь. Тут же следом убийца нанес сильный удар свободной рукой. Никитин принял удар, устоял. Поймал руку с ножом, выкрутил ее, бросил парня на землю. Сам упал на него сверху, придавил коленом. Они покатились по земле, к самому краю обрыва. Молодой человек извивался, но сил у него уже не было. Они на секунду замерли. Никитин тяжело дышал, смотрел на потрепанный томик Гоголя, вывалившийся из нагрудного кармана пиджака убийцы.

— Классикой интересуешься? — тяжело дыша спросил Никитин.

— Эта книга бережет мое сердце от ножа, — прохрипел молодой человек.

Они снова сцепились. Никитин бил, молодой наносил удары в ответ. Кулаки, локти, колени. Поединок на краю обрыва был жестоким. Никитин снова придавил коленом грудь своего врага и сжал рукой его горло. Лицо убийцы бледнело, он терял сознание. Никитин чуть ослабил хватку, встал, наступил ногой на голову парня.

— Пойдешь со мной в милицию… — с трудом произнес он. — Дашь показания… Я обещаю тебе жизнь…

Молодой человек криво усмехнулся. Кровь текла из разбитых губ.

— Нет. Все равно меня уничтожат… И тебя убьют… И твою жену… И твою дочь… Следа от вас не останется. Никакого…

Никитин смотрел на него долго. Потом подтащил молодого человека к краю обрыва.

— Даю последний шанс. Идешь в милицию?

— Нет…

Никитин толкнул его ногой.

Убийца полетел вниз. Ударился головой о камень, перевернулся в воздухе, покатился по склону кубарем, как мешок с картошкой. Его тело билось о камни, о корни деревьев, пока наконец не застряло между валунами.

Никитин поддел носком ботинка нож. Сверкнув лезвием, нож полетел следом, упал рядом с телом.

Никитин еще минуту стоял на краю обрыва, глядя вниз. Кровь текла по его плечу, пропитывала рубашку. Он убил человека. Снова, как на войне. Как всегда, когда у него не оставалось выбора.

Он наклонился, поднял с земли книгу Гоголя. Открыл на последней странице. Пробежал глазами по тексту. Остановился на фразе: «Так навеки и осталась церковь с завязнувшими в дверях и окнах чудовищами, обросла лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к ней дороги…» Оторвал кусок бумажки с этой цитатой, положил его на землю, придавил камнем.

Развернулся и пошел обратно, прижимая платок к окровавленному плечу.

Глава 40

Грузовик тарахтел на обочине, выпуская сизый дым. Водитель курил, облокотившись о крышку капота, ждал. Никитин, Кочкин и Варя загружали чемоданы в кузов. Машенька сидела на руках у Вари, вертела головой, смотрела на рыбаков, которые собрались проводить их.

Старик, у которого Никитины снимали флигель, протянул Варе связку вяленой рыбы, завернутую в газету.

— Возьмите в дорогу. Хорошая рыбка, сами вялили.

— Спасибо, — Варя взяла, прижала пакет к груди. Слезы подступили к глазам.

Женщины стояли рядом, вытирали руки о передники. Одна перекрестила Варю, прошептала:

— Храни вас Господь. И деточку вашу.

Никитин обернулся, окинул взглядом деревню. Белые домики, сохнущие на солнце сети, лодки на берегу. Море синее, спокойное. Здесь им было хорошо. Несколько дней покоя. Но все кончилось.

Кочкин закинул в кузов свой рюкзак.

— Готово, Аркадий Петрович.

Никитин помог Варе забраться в кабину, передал ей Машеньку. Сам сел рядом. Кочкин залез в кузов, устроился на чемоданах. Грузовик тронулся, затрясся по ухабистой дороге. Рыбаки махали руками. Варя обернулась, смотрела в заднее стекло, пока деревня не скрылась за поворотом.

Ехали молча. Грузовик грохотал, подпрыгивал на ямах. Машенька задремала у матери на руках. Никитин посмотрел на жену, взял ее за руку.

— Варь, слушай меня внимательно. Попроси хозяйку, чтобы она заселила тебя именно в номер, где жили Стекловы. Вдова как раз сегодня съезжает. Звони и телеграфируй мне каждый день. Понятно?

— Понятно.

— Вот тебе деньги, — Никитин достал из кармана пухлый конверт, сунул ей в сумку. — Тут достаточно. На все хватит. Машеньку не балуй сладостями, почаще купай ее в море. Это укрепляет и закаливает организм.

Варя улыбнулась сквозь слезы.

— С профессором будь холодна, — продолжал Никитин, пытаясь шутить — И не кокетничай с ним. Прилежно конспектируй все его лекции.

— А если он мне понравится? — Варя подыграла. — Такой умный, интеллигентный…

— Тогда я приеду и устрою ему очную ставку, — пообещал Никитин.

Но улыбка быстро сошла с его лица. Он видел, что Варе грустно и страшно. Он обнял ее за плечи, притянул к себе.

— Варь, все будет хорошо. Обещаю. Я все улажу в Москве. Закончу с этим делом. И вернусь за вами. Максимум через неделю.

— А если не вернешься? — Варя посмотрела на него. — Если что-то случится?

— Не случится, — Никитин поцеловал ее в висок. — Я же старый разведчик. Меня просто так не возьмешь.

Варя прижалась к нему, заплакала тихо. Машенька проснулась, заворочалась. Грузовик въехал в Ялту. Узкие улицы, дома, люди. Остановился на улице Чехова. Варя вышла из кабины с Машенькой на руках. Кочкин подал из кузова чемодан. Никитин спрыгнул, обнял жену и