Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

оттуда — на улицу. Побежал вдоль домов. Следом за ним бежала Нино. Пара быстро удалялась от растерявшихся милиционеров. Еще мгновение — и они скроются в лабиринте среди хаоса домов, пристроек и сараев.

— Стой! Стрелять буду! — крикнул милиционер, стоявший на лестнице. Он вскинул пистолет. Раздался выстрел. Потом второй. Третий.

Леван споткнулся, упал. Кровь огромным пятном расплылась по его белой рубашке. Нино обернулась, закричала. Но не остановилась. Побежала дальше и скрылась за углом.

Милиционеры бросились за ней. Кто-то остался около Левана, перевернул его на спину. Проверил пульс. Отрицательно покрутил головой.

Варя стояла, прижав руки ко рту. Ноги ее не держали, и она схватилась за сухое дерево, чтобы не упасть. Леван мертв. Его убили. Только что. На ее глазах. Это она… это она привела милиционеров сюда. Они следили за ней. И шли за ней к нему, чтобы убить его.

Варя развернулась, побежала. Куда — не знала. Просто бежала. По улицам, мимо людей, мимо домов. Слезы заливали ее лицо. Она уже не могла кричать, не могла дышать.

И все-таки она еще не осознала, что произошло.

Глава 35

Варя возвращалась в рыбацкую деревню на последнем автобусе. Сидела у окна, смотрела на проносящиеся мимо горы, виноградники, деревья. Ничего не видела. Перед глазами все время стояла одна и та же картина: Леван падает, кровь расплывается по рубашке. Выстрел. Еще один. Крик Нино…

Ее руки дрожали. Сумочка выскальзывала из пальцев. Варя прижимала ее к груди, качалась в такт тряске автобуса.

Это она во всем виновата. Она выдала адрес милиционерам. Если бы она не пошла к Нино со своей идиотской ревностью, все было бы хорошо. Но ведь Варя не знала, что за ней следят. Она не хотела ничьей смерти. Но это уже ничего не меняет. Леван мертв.

Осознание накатывало волнами. Сначала оцепенение. Потом ужас. Потом чувство вины, тяжелое, давящее, невыносимое.

Автобус остановился. Варя вышла, поплелась по дороге к деревне. Ноги стали словно чугунными и подкашивались. Хотелось упасть на землю, свернуться клубком, забыться. Но нужно идти. Нужно рассказать Аркадию всю правду. Он должен знать.

Деревня показалась вдали. Белые хижины, дым из труб, крики чаек над морем. Обычная вечерняя жизнь. Будто ничего не случилось.

А для нее весь мир рухнул. И деревня уже не та. Ненастоящая, игрушечная, сложенная из гальки и веток.

Варя шла, и вдруг увидела его. Никитин выходил из флигеля, улыбался. В одних трусах и майке, босиком. В руках нес букет сухих полевых цветов. Ромашки, васильки, что-то еще. Он шел ей навстречу.

— Варь! Малыш! Наконец-то ты вернулась!

Варя остановилась как вкопанная. Втянула голову в плечи. Крик рвался наружу, она закрыла рот ладонью. Никитин подошел, обнял ее, прижал к себе.

— Соскучилась? Я тоже. Вот, цветы. Знаю, дурацкие, но других нет.

Варя стояла в его объятиях, не в силах пошевелиться. Слезы текли по ее щекам, она ничего не могла произнести, словно онемела.

— Варь, что случилось? — Никитин отстранился, посмотрел ей в лицо. — Ты плачешь?

Варя открыла рот. С трудом выдавила из себя:

— Левана… убили.

Никитин замер. Улыбка мгновенно сошла с его лица. Руки, державшие ее, ослабли, опустились.

— Что?! Что ты сказала?!!

— Левана убили, — повторила Варя, и голос ее сорвался на крик: — Милиция… Застрелили… На моих глазах…

Никитин отпустил ее, отступил на шаг. Лицо его побелело. Глухим голосом спросил:

— Как это произошло?

Услышав встревоженные голоса, Кочкин выскочил из своего флигеля.

— Аркадий Петрович, случилось что?

Он увидел Варю, увидел лицо Никитина. Замолчал.

Весь мир погружался в черно-багровые краски. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Тени становились длиннее, гуще.

— Рассказывай, — сказал Никитин хрипло. — Все. С самого начала.

Варя дрожащим голосом, сквозь слезы, рассказала. Про запах духов на рубашке. Про протокол в кармане. Про то, как поехала в Ялту, нашла дом, поднялась в мансарду. Про разговор с Нино. Про милицию, которая ворвалась туда сразу после того, как она ушла. Про выстрелы. Про Левана, упавшего на землю.

Никитин слушал, не перебивая. Лицо его словно окаменело. Он с хрустом сжал кулаки. Схватил жену за плечи, тряхнул.

— Какого черта ты пошла к ним?! — закричал он. — Какого черта, Варя?! Кто тебе разрешил идти к ним?!!

— Я… я думала… — Варя всхлипнула, пыталась объяснить. — Я думала, что ты…

— Что я тебе изменяю?! — Никитин тряс ее, не в силах остановиться. — Ты думала, что я способен на это?! Ты понимаешь, что ты натворила?!!

— Прости! — Варя рыдала. — Прости меня! Я не знала! Я не хотела!

Никитин отпустил ее, отступил, провел ладонью по лицу. Затем повернулся к Варе спиной, посмотрел на море.

Кочкин стоял рядом, не зная, что сказать.

Из-за угла хижины, словно тень, появился слащавый «турист». Неслышно, на цыпочках, подошел к ним, встал в паре шагов и терпеливо дожидался, когда на него обратят внимание.

Наконец Никитин обернулся, увидел его.

— Что надо?

«Турист» протянул ему конверт.

— Повестка от следователя Платания. Явиться завтра в девять утра.

Никитин вырвал конверт, разорвал, швырнул на землю.

— Убирайся!

«Турист» не двинулся с места.

— Я обязан дождаться подтверждения, что вы получили и поняли содержание…

— Убирайся, я сказал! — Никитин шагнул к нему, и в глазах его была такая ярость, что «турист» попятился.

— Хорошо, хорошо…

Развернулся и быстро пошел прочь.

Рыбаки, привлеченные резкими голосами, выглядывали из хижин. Смотрели, курили, шептались. Никитин стоял посреди двора, глядя в землю. Варя сидела на крыльце, закрыв лицо руками. Кочкин опустился на камни рядом, обхватил голову. Сумерки сгущались. Звезды высыпали на небе, холодные, равнодушные. Весь мир был против них.

Никитин вдруг опустился на колени. Ударил кулаками по камням. Один раз. Второй. Третий. Костяшки полопались, брызнула кровь.

— Всюду, где я… — прохрипел он. — За мной только горе. Только беда. Я провалил все. Все дело. Я приношу людям только несчастье.

Варя подняла голову, посмотрела на него сквозь слезы.

— Аркаша… Это неправда! Это не так! Не убивай нашу семью, пожалуйста…

— Микитович мертв. Стеклов мертв. Леван мертв. Кто следующий? Ты? Машенька? — Никитин смотрел на свои окровавленные руки. — Мне нужно было остаться в стороне. Не лезть. Отдыхать, как все нормальные люди. Ну зачем я это сделал…

— Аркадий Петрович, это не ваша вина, — сказал Кочкин тихо. — Так сложились обстоятельства.

— Моя, — Никитин поднялся, пошел к морю. — Моя…

Он стоял на берегу, смотрел на черную воду. Волны накатывали на гальку, откатывались обратно. Бесконечно, равнодушно.

Варя подошла к нему сзади, обняла.

— Прости меня, — прошептала она. — Прости.

Никитин не ответил.