Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

— Аркадий Петрович, а если завтра тоже ничего не выйдет? — спросил Иван. — И послезавтра.

— Тогда придумаем что-то другое.

Море тихо о чем-то шептало им. Окончательно стемнело. Звезды высыпали на небе густо, ярко. Откуда-то издалека доносились смех, песня, гармонь. Рыбаки отмечали хороший улов.

А Никитин сидел и думал. Как поймать убийцу, который сам охотится на него? Как выманить его из тени? Как заставить обозначить себя?

Он встал, отряхнул песок с брюк.

— Пойдем спать, Иван. Завтра рано вставать.

Глава 30

— Вас никто не замечает, Аркадий Петрович, — сказал Кочкин, стоя в тени платана. — Даже я теряю вас в толпе.

Никитин обернулся, посмотрел на него раздраженно.

— Ну что мне — догола раздеться, чтобы обратить на себя внимание?

— Ведите себя вызывающе, — Кочкин пожал плечами. — Цепляйтесь к девушкам, провоцируйте скандал. Что угодно, лишь бы выделиться. Убийца ищет вас. Дайте ему возможность вас увидеть.

Никитин помолчал.

— Какой позор, — пробормотал он и сплюнул. — Цепляться к девушкам… Я моложе был, никогда себя так не вел… Хорошо, что Варя всего этого не видит… Ну ладно, попробую. Раз молодой друг советует, надо прислушаться.

Он вышел из тени на набережную. Походка изменилась. Теперь он шел неровно, покачиваясь, будто выпил. Громко запел «Катюшу», фальшиво, с надрывом. Прохожие оглядывались, морщились. Кто-то усмехался.

Никитин шел вдоль кафе, толкал столики, задевал стулья. Официант сделал замечание:

— Эй, гражданин! Осторожнее!

Аркадий сел за свободный столик, заказал пива. Покрутил головой, выискивая среди отдыхающих «жертву». А в метрах пятидесяти ярко горели лампочки танцплощадки. Играл оркестр, пары кружились в вальсе. У края площадки стояли девушки, смотрели на танцующих, переговаривались.

Никитин вскочил, быстро подошел к одной из них. Молодая, в светлом платье, с косой через плечо.

— Красавица, пойдем потанцуем! — сказал он громко, хватая ее за руку.

Девушка вздрогнула, попыталась вырвать руку.

— Отпустите меня!

— Да ладно тебе, не скромничай! — Никитин тянул ее к площадке. — Потанцуем, повеселимся!

— Отпустите! — Девушка дернулась сильнее, замахнулась сумкой, треснула Никитина по плечу.

Он отпустил ее, пошатнулся, рассмеялся.

— Ну и характер! Огонь-девка!

Девушка отбежала, спряталась за подругами. Те смотрели на Никитина с осуждением.

Ему удалось привлечь внимание. Прохожие останавливались, смотрели на него, показывали пальцем. Мужчина в шляпе качал головой с укором. Старушки у скамейки смотрели на него осуждающе и перешептывались. Пара отдыхающих отвела детей в сторону, будто Никитин был заразным.

Никитину было страшно стыдно. Лицо горело. Но он продолжал играть роль. Покачивался, улыбался глупо, оглядывался по сторонам.

И вдруг увидел.

Парень. Молодой. Стоял у киоска с мороженым, метрах в двадцати. Смотрел на Никитина. Не просто смотрел — изучал. Лицо напряженное, руки в карманах.

Это он? Убийца? Клюнул?

Никитин отвел взгляд, сделал вид, что не заметил. Пошел дальше, шатаясь. Краем глаза видел: парень двинулся следом. Медленно, осторожно.

Никитин ускорил шаг. Подошел к другой девушке. Совсем худенькая брюнетка в ярком платке, стояла у ограды, смотрела на оркестр.

— Девушка, а вы со мной потанцуете? — Никитин схватил ее за руку.

Брюнетка вскрикнула, попыталась вырваться.

— Что вы делаете?!

— Да не бойтесь вы! — Никитин тянул ее к площадке. — Потанцуем немножко!

Парень ускорил шаг. Направился прямо к Никитину. Лицо его стало жестким, решительным.

Никитин отпустил девушку, повернулся к парню.

Сердце забилось быстро и сильно, мышцы напряглись, кулаки невольно сжались.

Молодой. Лет двадцати пяти. Светлые волосы. Лицо приятное, но сейчас искаженное злостью. И главное — на лбу едва заметный шрам, слегка затрагивающий бровь. На Кадочникова похож, конечно, с огромной натяжкой, и все же…

Это он.

— Ты чего тут хулиганишь?! — Молодой человек схватил Никитина за грудь. — Девушки не хотят с тобой танцевать — отвяжись!

Никитин попятился, изображая испуг.

— Да я ничего… Просто пошутил…

— Шутки твои никому не нужны! — Молодой человек толкнул его. — Проваливай отсюда!

Никитин оглянулся на ряды кипарисов у края набережной. Там только что стоял Кочкин. Но сейчас оттуда раздались крики, звон разбитого стекла. Кто-то кричал:

— Дерутся! Милицию позовите!

Кочкин пропал. Никитин остался один на один с убийцей.

Молодой человек стоял перед ним. Близко. Слишком близко. Дышал тяжело. Глаза холодные, жесткие.

И тут парень медленно сунул руку в карман брюк.

Никитин напрягся. Он был готов к броску. К молниеносному удару. К защите.

Что там, в кармане? Пистолет? Нож? Та самая финка, которой были зарезаны Микитович и Стеклов?

Рука двигалась медленно, нарочито медленно. Молодой человек смотрел Никитину в глаза. Улыбался. Холодно, жестоко. Жизнь отсчитывала секунды.

— Ты уверен? — тихо спросил его Никитин.

— Уверен, — также тихо ответил парень.

Его рука показалась из кармана…

Глава 31

Парень достал из кармана платок. Белый, чистый, аккуратно сложенный. Протянул брюнетке.

— Вытрись! У тебя тушь потекла.

Напряжение резко спало. Никитин выдохнул, даже не заметив, что долго задерживал дыхание. Больная нога вдруг нестерпимо заныла. Он оперся рукой об ограду.

Брюнетка взяла платок, вытерла под глазами. Парень обнял ее за плечи, отвел в сторону, что-то сказал ей тихо, успокаивая. Никитин стоял и смотрел на молодых людей. Чувствовал себя идиотом. Ошибся. Это не убийца. Просто парень защитил девушку от пьяного хама.

Он подошел к ним, откашлялся.

— Простите. Ошибочка вышла. Я не хотел обидеть. Слишком много выпил, видимо.

Парень посмотрел на него холодно.

— Проваливайте. И больше к девушкам не лезьте.

— Не буду. Извините еще раз.

Никитин развернулся, пошел прочь. Молодые люди обнялись, пошли на танцплощадку. Оркестр играл что-то лирическое, медленное.

Никитин вернулся в кафе, в котором сидел раньше. Оставил на столе деньги. Пошел к выходу.

И тут его остановили двое милиционеров. Молодые, в форме, с кобурами на поясах. Смотрели на Никитина строго.

— Гражданин, ваши документы.

Никитин достал паспорт, протянул. Милиционер пролистал, посмотрел на фотографию, на Никитина.

— Из Москвы?

— Да.

— Что делаете в Ялте?

— Отдыхаю.

— Похоже, слишком активно отдыхаете, — милиционер усмехнулся. — Девушек пугаете.

— Извините. Больше не буду.

Милиционер вернул паспорт, но не отпустил.

— Подождите здесь.

Он отошел, что-то сказал напарнику вполголоса. Тот достал блокнот, карандаш. И тут из кафе выбежала официантка. Молодая, в белом фартуке. Запыхалась. Слишком запыхалась для человека, пробежавшего всего несколько метров. Глаза ее бегали, но не встречались со взглядом Никитина. Улыбка натянутая, неестественная.

— Гражданин! Гражданин, вы забыли на своем столике!

Она протянула медальон на цепочке. Медный или бронзовый, размером и формой напоминающий каштан. С гравировкой на поверхности.

Никитин посмотрел на него, нахмурился.

— Это не мое.

— Но он лежал на вашем столе! — Официантка настаивала. — Вы его забыли!

— Я ничего