Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

— Нет, к сожалению, — Платаний покачал головой. — Это вещественное доказательство.

Катя медленно вернула медальон следователю.

— Откуда… откуда он у вас? — осторожно спросила Катя.

Платаний посмотрел на нее с наигранным удивлением, словно хотел сказать: «Неужели вы сами не догадались?!»

— Изъяли у Никитина при задержании.

Катя замерла. Лицо ее побледнело еще больше.

— У Никитина? — прошептала она. — Значит… значит, я не ошиблась…

Она говорила про себя, но Платаний услышал.

— Профессор не верил, — продолжала Катя. — Говорил, что я могу ошибаться, что горе искажает восприятие. Но теперь…

Она замолчала, глядя в пол.

Платаний закурил, откинулся на спинку стула.

— Кстати, насчет вашего профессора, — сказал он неожиданно. — Спросите у него, как бы между делом, мог бы он оказать нам помощь?

Катя посмотрела на следователя с удивлением.

— Помощь? А чем он может вам помочь?

— В составлении криминалистических характеристик личности, — Платаний затянулся. — Нас интересуют мотивы, темперамент, характер и эмоционально-волевое состояние преступников. Это поможет в расследованиях, особенно тяжких преступлений.

Катя растерянно достала из сумочки блокнот и карандаш.

— Погодите, я запишу… Слова сложные…

Платаний усмехнулся.

— Ну, для вашего профессора это прописные истины. Он психолог. Скажите ему, что мы со своей стороны поможем ему с билетами на поезд. Или в театр имени Чехова. Выдадим грамоту за добровольное содействие органам правопорядка.

— Я передам, — Катя записала, убрала блокнот обратно. — Но я не уверена, что он согласится. Он очень занятой человек.

— Ну, попробуйте, — Платаний встал, давая понять, что разговор окончен. — Спасибо за визит, Катерина Васильевна. Если что-то вспомните — приходите.

Катя поднялась, подошла к двери. Остановилась.

— Товарищ следователь, а Никитин… он правда убил моего мужа?

Платаний долго не отвечал. Потом сказал:

— Следствие выяснит. Не волнуйтесь.

* * *

Катя вышла из отделения милиции в смятении. Голова кружилась. Амулет… амулет Илюши был изъят у Никитина. Значит, правда? Он правда убийца?

Но профессор говорил другое. Говорил, что она ошибается, что нужно прощать, отпускать…

Катя ускорила шаг. Опаздывала уже. Профессор не любил опозданий.

Она почти бежала по улицам, придерживая на голове платок, чтобы не слетел. Добежала до дома на Чехова, поднялась по лестнице, постучала в дверь.

Профессор открыл сразу. Улыбнулся ей мягко, успокаивающе.

— Катерина Васильевна, проходите. Я волновался, что вы не придете.

— Простите, Сергей Сергеевич, — Катя вошла, запыхавшаяся. — Меня вызвали в милицию.

Лицо профессора не изменилось. Он помешивал в стакане чай, прохаживаясь по комнате.

— Вот как? Зачем?

— Показывали амулет. Илюшенькин. Нашли его у Никитина. Я была права…

Профессор сделал глоток из стакана.

— Катюша, — сказал он мягко. — Я повторю: добропорядочность человека — это базовое психическое состояние общества. Пока вина не доказана в установленном порядке, не думайте об этом человеке негативно. Всегда избегайте преждевременного клеймения. Иначе по закону бумеранга темное восприятие окружающих рано или поздно захлестнет и вас самих…

Глава 33

Варя проснулась рано. Едва поднявшееся над морем солнце освещало комнату косыми розовыми лучами. Никитин спал рядом, на спине, раскинув руки. Дышал глубоко, спокойно. Лицо усталое, небритое.

Варя смотрела на него молча. Терпение ее заканчивалось. Не то чтобы она хотела закатить скандал — нет, она умела владеть собой и давно приучила себя к сдержанности, не позволяя себе унижаться или опускаться до истерик. Тем не менее внутри ее что-то сжалось и давило на грудь.

Она встала тихо, чтобы не разбудить ни мужа, ни Машеньку, спящую в люльке у окна. Прошла на кухню, налила воду в таз. Надо было постирать рубашку Никитина, которую он вчера швырнул на стул.

Взяла рубашку, машинально понюхала. И замерла. Запах. Явно женские духи. Не ее, чужие. Терпкие, с крепкой цветочной сладостью, с характером. Варя поднесла рубашку к свету. На плече мазок ярко-красной губной помады.

Сердце ухнуло вниз. Руки задрожали. Она опустила рубашку в таз с горячей водой, стояла над ним долго, неподвижно, глядя в окно. Потом вернулась во флигель, подошла к стулу, взяла брюки. Проверила карманы. Достала смятую бумагу. Развернула.

«Протокол задержания гражданина Никитина А. П. за нарушение общественного порядка». Дата — вчерашняя.

«…гражданин Никитин приставал к девушке, силой пытался затащить ее на танцплощадку. По показаниям свидетелей, это была молодая женщина лет тридцати, худая брюнетка, в волосы вплетена роза, губы ярко накрашены помадой, платье черное…»

Варя читала и перечитывала. Буквы расплывались перед глазами. Молодая женщина. Брюнетка. Роза в волосах. Черное платье. Это Нино. Та самая грузинка, с которой Аркадий уже встречался.

Варя опустилась на стул, держась за край стола. Для нее эта новость была сродни грому среди ясного неба.

Неужели муж ей изменяет?

Она не хотела этому верить. Любила его. Была уверена, что и Аркадий ее любит. Они прошли столько вместе. И он никогда не давал ей повода сомневаться в своей верности и честности.

Но что же тогда произошло вчера в Ялте?

Варя вспомнила текст записки с адресом, которую нашла в кармане Никитина несколько дней назад. «Улица Курортная, дом восемь, мансарда, вход по наружной лестнице».

Это был адрес, где проживает Нино.

Варя решительно встала. Нужно действовать прямо сейчас, пока она не передумала. Вернулась на кухню, опустила рубашку и брюки в таз с водой. Замочила. Натерла куском хозяйственного мыла. Пусть отмокают. И пусть Аркадий ходит пока в трусах и майке. Другой одежды у него нет.

Вернулась в комнату, открыла чемодан. Достала свой лучший сарафан, синий, с белыми цветами. Тот самый, который шила сама три года назад из старой скатерти. Надела. Причесалась, заплела волосы. Теперь шляпку, которую купила на рынке в Москве за пять рублей. Посмотрела на себя в зеркало. Красотка! Бледная немного, но это даже лучше. Сыграет на контрасте. На противоречии. На соперничестве. Как у Пушкина — лед и пламень.

Взяла бумагу, карандаш. Написала: «Милый! Теперь моя очередь ехать в Ялту. Не забудь покормить Машеньку».

Положила записку на стол, придавила кружкой. Взяла сумочку, вышла из дома тихо, прикрыв дверь.

Утро было прохладное, свежее. Вокруг горланили петухи, где-то лаяла собака. Рыбаки уже спускали лодки к воде, готовились к выходу в море. Варя подошла к одному из них, старику в кепке.

— Скажите, пожалуйста, где остановка автобуса на Ялту?

Старик показал рукой куда-то вверх, в гору.

— Вон там, за той скалой. Метров двести. Автобус в семь утра проходит. Успеете.

Варя пошла по тропе наверх. Сумочка билась о бок, шляпка съезжала, приходилось поправлять. Сердце колотилось. Страшно, противно, мучительно вот так бросать мужа и дочь. Но нужно узнать правду.

Она не заметила, как