Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

Стоял неподвижно, и слезы текли по его щекам. Леван погиб. Фронтовой товарищ. Брат. Человек, который готов был отдать за него свою жизнь. И он, Никитин, не смог защитить его. Все рухнуло. Все пошло не так. А завтра он пойдет к Платанию. И что там его ждет? Обвинение? Арест?

Никитин не знал. Не знал ничего, кроме одного: все очень плохо. Все очень, очень плохо.

Глава 36

Кочкин подождал, пока стемнеет совсем. Потом тихо сказал:

— Пойдемте. Вон туда по берегу, за скалу. Там нас никто не услышит.

Никитин молча поднялся. Варя следом. Они прошли вдоль берега, обогнули высокую скалу, отделявшую деревню от дикого участка побережья. Здесь было пустынно, тихо. Только плеск волн да крик чаек вдалеке.

Кочкин развел костер из сухих веток. Пламя вспыхнуло, осветило их лица. Никитин сидел на камне, глядя в огонь. Варя с Машенькой рядом, обняв колени. Молчали.

Кочкин достал из сумки мидии, которые собрал сегодня днем, высыпал на ржавое днище от бочки, поставил на костер. Мидии зашипели, начали раскрываться. Запах пошел острый, соленый.

Время тянулось. Костер потрескивал. Море дышало рядом, ровно, тяжело.

Наконец Кочкин заговорил:

— Надо ситуацию решать, Аркадий Петрович.

Никитин не ответил. Варя посмотрела на Кочкина.

— Я сегодня получил ответ по своему запросу, — продолжил Кочкин. — Про Микитовича.

Никитин, не поднимая головы, равнодушно уточнил:

— Ну и что там?

— Он занимал должность начальника планового отдела. По совместительству — главный инженер на московской швейной фабрике «Рассвет».

— «Рассвет»? — Никитин не шелохнулся. — Не слышал про такую.

— Она относительно небольшая, расположена на окраине Москвы. Отдел железнодорожной милиции, расследующий дело об убийстве, направил московским коллегам запрос о проверке по месту жительства Микитовича. Там ребята опросили домоуправление, паспортный стол, соседей на предмет врагов, недоброжелателей, конфликтов. Ничего интересного не нашли.

— А фабрику?

— А вот фабрику «Рассвет» проверить забыли.

Никитин равнодушно пожал плечами.

— Идиоты.

— В общем, дело Микитовича тоже закроют как бытовое убийство на почве алкогольного конфликта, — Кочкин бросил в огонь ветку. — Как и дело Стеклова.

Тишина. Только огонь потрескивал.

Никитин встал, прошелся вдоль берега. Остановился, посмотрел на звезды.

— Надо ехать в Москву, — сказал он.

Варя вздрогнула.

— В Москву? Уже? А когда уезжаем?

Никитин обернулся к ней. В темноте трудно было рассмотреть выражение его лица, но голос прозвучал твердо и холодно:

— Уезжаем мы с Иваном. А ты остаешься.

— Что? — Варя вскочила. — Аркаша, нет! Я с тобой!

— Ты остаешься, — повторил Никитин твердо. — С Машенькой. Здесь безопасно.

— Но…

— А во-вторых, — Никитин подошел к ней, взял за плечи. — Во-вторых, ты не просто тут остаешься. Ты пойдешь на курсы по психологии к профессору Вергелесу. Катя Стеклова тебя уже отрекомендовала.

— На какие курсы, Аркадий? О чем ты говоришь? — Решение Никитина Варю просто шокировало.

— Курсы по восстановлению доверия в семье, — ответил Никитин. — Будешь учиться доверять мужу.

Варя ударила его по груди. Слабо, но от всего сердца. Прижалась к нему щекой, разрыдалась.

— Ну что мне еще сделать, чтобы ты простил меня? Я тебе… я тебе доверяю. Просто я очень, очень люблю тебя.

— Ребята, вы меня до слез доведете, — признался Кочкин, кидая в костер пустые ракушки.

— Потом, — Никитин обнял жену. — Потом ты все поймешь. К тому же под крылом профессора вы с Машей будете в безопасности.

Варя всхлипнула и произнесла тихо:

— Я боюсь. Боюсь за тебя.

— Все будет хорошо, — Никитин гладил ее по волосам. — Обещаю.

Кочкин сидел у костра, смотрел в огонь и больше не вмешивался. А Никитины еще долго стояли, обнявшись, под звездным небом. Костер догорал. Море засыпало. Эмоциональное напряжение спало. Наступила пустота. Тишина. И усталость.

Глава 37

Никитин вошел в кабинет следователя ровно в девять утра. Платаний сидел за столом, курил, просматривал бумаги. Поднял глаза, улыбнулся холодно.

— А, товарищ Никитин. Проходите, присаживайтесь.

Никитин сел. Лицо спокойное, руки на коленях. Только скулы напряжены.

Платаний затушил папиросу, достал из папки лист бумаги. Развернул, начал читать:

— «Постановление о привлечении в качестве подозреваемого. В действиях Никитина Аркадия Петровича, двадцать второго октября тысяча девятьсот тринадцатого года рождения, временно проживающего по адресу: город Ялта, Рыбацкий поселок, строение два, усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного статьей сто два Уголовного кодекса РСФСР — умышленное убийство, совершенного восемнадцатого сентября тысяча девятьсот пятидесятого года примерно в одиннадцать часов утра по адресу: город Ялта, улица Чехова, палисадник недалеко от дома номер три, а также статьей сто сорок четыре — кража…»

— Не читай эту ерунду, — перебил Никитин. — Неинтересно.

Платаний поднял глаза, усмехнулся.

— Это не ерунда, товарищ Никитин. Это официальный документ.

Он продолжил, произнося слова медленно, четко:

— «На основании статьи сто сорок три Уголовно-процессуального кодекса РСФСР следователь Платаний постановил: привлечь Никитина Аркадия Петровича в качестве подозреваемого по указанным уголовным делам».

Платаний отложил бумагу, посмотрел на Никитина.

— Вы имеете право пользоваться помощью адвоката. Имеете право отказаться от дачи показаний. Имеете право заявить ходатайства. Все понятно?

Никитин молчал. Смотрел на Платания тяжело, не моргая.

— Подпишите здесь, — Платаний протянул ему ручку, ткнул пальцем в нижнюю строку постановления. — Что ознакомлены.

Никитин взял постановление, перечитал. Потом положил на стол обратно. Достал из кармана платок, высморкался. Ручку не взял. Посмотрел на Платания с усмешкой.

— Знаешь, коллега, я тоже пишу постановления. Уже восемь лет. И скажу по секрету: когда хочешь кого-то подставить, нужно хотя бы постараться, чтобы это не бросалось в глаза. А у тебя тут… — Никитин постучал пальцем по бумаге, — детский сад какой-то. Амулет, который «случайно» нашли у меня. Свидетельница, которая «случайно» подтвердила, что он был на убитом. Все так удобно сложилось, правда? Будто кто-то заранее все продумал.

Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

— Так что подписывать эту халтуру я не буду. Отказываюсь. Пусть в деле будет записано, что московский следователь посмеялся над местной самодеятельностью.

Платаний пожал плечами. Лицо равнодушное.

— Ваше право.

Он взял ручку сам, написал внизу: «От подписи отказался». Поставил дату, свою подпись. Убрал постановление в папку. Закрыл папку, положил на край стола.

— Знаешь, твою бы энергию да в мирных целях, — сказал Никитин. — Пустить на поиск Барона, например. Крайне опасного человека, который сейчас, возможно, находится в Ялте.

Платаний усмехнулся и начал тарабанить пальцами по столу.

— Барон? — Он снова закурил, выдохнул дым в потолок. — Ты отстал от жизни, товарищ Никитин. Вчера в ходе блестящей операции убит московский воротила и цеховик по прозвищу Барон. Скорее всего, убийство Микитовича и Стеклова — его рук дело. Так что дело Барона