Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

— Ее надо покормить, — ответила Нино, нашла бутылочку, коснулась соской губ малышки.

— Осторожнее… — прошептала Варя. — Чтобы не подавилась…

— Э-э-э, не учи… Знаешь, сколько я детей выкормила?

— Я хотела тебя убить, — прошептала Нино через минуту. — Хотела отомстить. Но уже не могу. Не могу убить мать. Не могу сделать эту девочку сиротой.

Варя плакала, закрыв лицо руками.

— Прости меня. Прости. Пожалуйста!

Нино отдала Машеньку обратно. Варя прижала дочь к груди, стала целовать ее в макушку, в щечки, пахнущие молоком.

— Расскажи мне все, — сказала Нино, садясь на траву. — Как это было. Всю правду.

Варя села рядом. Машенька успокоилась, уткнулась маме в плечо. Варя рассказывала сквозь слезы. Про запах духов. Про след губной помады. Про протокол в кармане мужа. Про то, как поехала в Ялту, нашла дом, поднялась в мансарду…

— Я не знала, что за мной следят, — повторяла Варя. — Не знала. Если бы знала, никогда бы к вам не пошла.

Нино слушала. Лицо ее утратило прежнюю жесткость. Она поглядывала на Варю, на ее глаза и губы.

— Я тебе верю, — сказала она наконец. — Верю. Ты не виновата. Виноваты те, кто убил его. Милиция. Следователь Платаний. Они виноваты. И они ответят за это.

Она обняла Варю. Обе сидели, обнявшись, и плакали. Машенька сидела на траве, играла цветком ромашки, потом теребила золотистую застежку на сумочке Нино, тревожно поглядывая на лица женщин, не понимая, почему взрослые плачут.

— Я помогу тебе, — сказала Нино, отстраняясь. — Помогу твоему мужу. Левана уже не вернуть. Но я не дам его смерти быть напрасной.

Варя взяла ее руку, сжала.

— Спасибо. Спасибо тебе.

Нино встала, вытерла слезы. Спрятала пистолет под шаль.

— Уходи отсюда. Уезжай из деревни. Здесь опасно. Барон ищет твоего мужа. А если не найдет его, то придет за тобой.

Она развернулась, пошла обратно по тропинке. Варя стояла, глядя ей вслед, пока она не скрылась за деревьями.

Потом схватила дочь и пошла к деревне.

* * *

В это время в деревню въехала машина. Черная, пыльная «Победа». Остановилась у домика Никитиных. Из нее вышел молодой человек. Светлые волосы, шрам на брови, складка на подбородке.

Он оглянулся. Никого. Рыбаки все в море. Деревня пустая.

Он подошел к двери, толкнул ногой. Дверь распахнулась. Вошел внутрь. Оглядел комнату. Положил руку на простынку в люльке. Тепло. Прошел на кухню. На плите стояла кастрюлька с молоком. Еще теплая.

Молодой человек замер. Он понял, что опоздал. Она только что ушла.

В нем неудержимо вскипела безумная, неуправляемая ярость. Он выхватил кинжал из-за пояса, вернулся в комнату. Вспорол детский матрасик одним движением. Перья взметнулись в воздух. Вспорол подушку. Перевернул стол. Раскидал стулья.

Желание убить стало нестерпимым. Он выбежал из дома, посмотрел по сторонам, сел в машину. Завел мотор. В Ялту! Туда, где сидит в камере Никитин.

Замочит его там. Любой ценой.

Глава 39

Платаний сидел в кабинете один, курил, смотрел на папку с делом Никитина.

Арестовать москвича вроде было логично. Улики есть. Постановление оформлено. Но что-то следователя смущало.

Платаний понимал: Никитин не станет мириться с тем, что сидит в камере. Наверняка в ближайшие часы он напишет жалобу в Москву. В прокуратуру. В МВД. А там у него коллеги, связи, они поднимут шум. И высокое начальство может за него заступиться.

И тогда сюда приедет проверка из Москвы. Или, как минимум, из Симферополя. Начнут копать. Смотреть дело. Проверять каждую бумажку.

И что они увидят? Амулет нашли вовсе не у Никитина при обыске, а его принесла ему официантка. Кто его знает, где она его подобрала… Свидетельница Стеклова подписала протокол, не читая. Связь с грузинами притянута за уши. И главное — мотива для убийства у Никитина нет вообще.

Дело развалится. А Платаний получит выговор. Или хуже.

Но если отпустить Никитина под подписку о невыезде, ситуация меняется. Он формально остается подозреваемым. Дело открыто. Но давления нет. Никитин не станет жаловаться, потому что он на свободе. И что немаловажно: пока Никитин на свободе, Платаний получает шанс, что москвич допустит ошибку и оставит новые улики. На этот раз — неопровержимые.

И, конечно, есть толика сомнений в отношении Барона. Платаний помнил слова Никитина: «Он будет убивать дальше». Вдруг москвич прав? Вдруг в Ялте действительно случится новое убийство? И куда Платаний денет свою шитую белыми нитками версию про убитого Барона грузинской национальности?

Нет, арест Никитина — это риск. А подписка о невыезде — это страховка и контроль.

Платаний затушил папиросу. Открыл дверь, позвал дежурного.

— Оформи Никитину подписку о невыезде. И выпускай его на все четыре стороны. А меня до пятнадцати ноль-ноль не тревожить. Я — спать.

* * *

Никитин вышел из отделения милиции, встал на крыльце, закурил. Оглядел улицу. Интуиция подсказывала: за ним следят. Не милиция. Кто-то другой.

Он пошел не к автобусной остановке, а вверх по улице Массандровской. Узкой, тихой, поднимающейся с каждым поворотом все выше над морем. Улочка была старая, еще дореволюционная. Булыжная мостовая была изрядно размыта ливнями и усеяна ямами. С одной стороны ее подпирали плотно прижавшиеся друг к другу домики: двух- и трехэтажные, с облупившейся штукатуркой, резными балконами, ржавыми водостоками. С другой стороны — крутой обрыв, местами почти отвесный. Внизу, метрах в пятидесяти, виднелись крыши нижних кварталов, а дальше море. Подсохшие акации и кипарисы, торчащие вдоль обрыва, почти не давали тени.

Никитин шел неспешно, будто прогуливался. Но глазами следил за всем. За отражением в витринах. За тенями на мостовой. И прислушивался к звукам за спиной.

И вот на очередном повороте он его заметил.

Молодой человек в застегнутом на все пуговицы темном пиджаке и кепке шел метрах в тридцати сзади. Походка у него была странная, не свойственная курортникам. Слишком целеустремленная, откровенно агрессивная. Руки в карманах. Голова чуть опущена, но взгляд направлен вперед. На Никитина.

Никитин ускорил шаг. Молодой человек ускорился тоже.

Никитин свернул в узкий проход между двумя домами. Вышел в небольшой дворик, заросший кустами и бурьяном. Оглянулся. Молодой человек свернул следом. Лицо его было застывшим, словно маска. В глазах — пустота. Как у человека, который уже принял решение и ни при каких обстоятельствах не свернет с пути. Этим незнакомец внушал страх, как псих, не контролирующий свои действия.

Молодой человек вытащил руку из кармана. В руке блеснул нож, длинный, тонкий и узкий, больше напоминающий шампур на мощной рукоятке. Никитин подошел к обрыву. Земля под ногами