Горячее Белое море - Николай Свечин

— Имеется жандармский железнодорожный пункт, — напомнил обер-лейтенант. — А им полагается по уставу ловить шпионов.

— Вы правы, Вильгельм. Ничего, если я стану вас так называть?

— Почту за честь, господин полковник. А моего товарища зовут Оскар.

— Договорились, Вильгельм и Оскар. Так вот, я обдумал ваши слова насчет денщика. Он так и так понадобится нам, если мы задумали побег. Рано или поздно придется посвятить Вельца в нашу тайну.

— Возможно, но не сейчас. Что знают двое, знает свинья. Позже мы ему расскажем о наших планах, а пока я считаю это преждевременным.

— Я тоже, — присоединился к пулеметчику пехотинец. — Мы еще ничего не решили. Много времени и сил уйдет на подготовку. Например, как и откуда бежать? Отсюда нельзя, надо будет выехать на строительство дороги. С какого участка уходить? Тут решающее слово за вами, господин оберст: вы знаете трассу, а мы нет.

На этом разговор закончился. Офицеры ушли, но уже со следующего дня началась подготовка к побегу.

Бреде явился к Горячковскому и попросил прикомандировать к нему двух недавно прибывших офицеров. Врачей разослали по кордонам, а эти двое нужны здесь как хорошие чертежники. И главный инженер разрешил. Новенькие поселились в щитовом домике за пределами лагеря военнопленных, возле поселка железнодорожников. Они ходили везде без конвоя, посещали даже порт. Согласно положению, офицеры получали денежное содержание. На эти деньги они начали запасать провиант, и никого не интересовало, что два германца свободно фланируют по улицам и скупают в потребительской лавке консервы…

Будущий город Романов-на-Мурмане представлял собой несколько разрозненных поселков, объединенных в одно целое. Главными здесь, как и в Архангельске, были моряки. Они жили особняком в своем городке, который называли База. Флотские держали караулы по всему городу, имели собственные склады снабжения, на которых чего только не было… Вдоль побережья ими была создана служба наблюдения и оповещения, которая следила за германскими подводными лодками. В Семеновской бухте стоял британский крейсер. Над ним развевался брейд-вымпел старшего морского начальника английской миссии. На горе имелось британское консульство; чуть ниже его притулилось и французское. У военного пирса чалились шесть английских тральщиков. Отряд траления контролировал боно-сетевые заграждения в горле Кольского залива и фарватер, чтобы германцы не накидали туда мин. В Морском собрании британские офицеры держали себя с русскими по-товарищески и даже иногда одерживали верх в попойках.

Также в Базе расположилось русское командование. Главноначальствующий в Кольском заливе и на Мурмане отдавал приказания в соседний домик, где обитал начмурбазы. В начальстве, как это водится у русских, недостатка на было; скорее, наоборот. Главные силы только что созданной Флотилии Северного Ледовитого океана базировались на Йоканьгу, в Святоносском заливе, в двухстах пятидесяти верстах от Семеновской бухты. Силы эти были невелики: крейсер, два малых миноносца, минный заградитель, две подводные лодки, тридцать два тральщика (из мобилизованных, мирных в прошлом, посудин), девять посыльных и семь гидрографических судов. На бумаге был создан дивизион подплава[91] из четырех подводных лодок. Однако лодка № 2 налетела на камни и погибла, а доставленный с Дальнего Востока по железной дороге «Дельфин» не мог выйти в море по своему техническому состоянию.

Там же, в Немецкой губе Йоканьгского залива стояли основные силы британской Арктической эскадры: линкор, два старых крейсера, три подводные лодки. Еще один вспомогательный крейсер прислали французы. Кроме военных кораблей, в Йоканьге скапливались грузовые суда, ожидая проводки их караваном в Кольский залив на разгрузку.

Святой Нос разделяет Баренцево и Белое море, Мурманский и Терский берега. В порту Семеново, будущем Романове-на-Мурмане, упор был сделан на прием и выгрузку военных грузов. Прежнее название место получило из-за расположенных здесь Семеновых островов. При постройке пристаней и углублении акватории их срыли, остался лишь впадающий в бухту одноименный ручей. Незамерзающий порт старался подменить собой Архангельск. Но получалось пока плохо. Первый корабль — норвежский пароход «Дротт», пришедший из Нью-Йорка, — причалил здесь еще в августе 1915 года. Но гавань развивалась медленно. Причалов успели выстроить всего два, и к ним всегда стояла очередь из пароходов. Еще имелись лихтерная пристань, шесть портальных и два плавучих крана, двадцать восемь судов технического флота. Одновременно новый порт мог обрабатывать до двадцати пароходов. Не хватало портовых сооружений, погрузочно-разгрузочных устройств и подвижного состава, чтобы оттаскивать прибывшие тяжести в Колу. Когда груз попадал на берег, он оставался лежать под открытым небом неделями, ожидая отправки в Петрозаводск. Железная дорога только еще строилась, приходилось доставлять оружие и снаряжение, полученные от союзников, гужевым транспортом. Зимой на оленях получалось более-менее: довозили до финской станции Рованиеми, а оттуда уже в Петроград. Летом по болотам на лошадях и оленях далеко не уедешь, и дело буксовало. Рельсовый путь был нужен позарез, начальство торопило, а кормить пленных как следует — забывало.

Лагерь военнопленных на окраине был вторым поселком. Там же жила военная охрана: Сводный пехотный батальон. Солдат туда собрали с бору по сосенке, а офицеров присылали из госпиталей, после излечения. Спаянной войсковой части поэтому не получилось: командиры не знали своих подчиненных, а те относились к обязанностям по окарауливанию пленных спустя рукава. Пленные поэтому часто ходили по поселку без конвоя и даже иногда поднимались на корабли. Возле солдатских бараков стояла казарма охранников, нанятых Мурманскстройкой, — это были ингуши и черкесы. Между ними и пехотинцами часто вспыхивали драки.

Третьим, состязающимся с моряками за пальму первенства в будущей столице края, являлся поселок путейцев. На местном жаргоне он назывался Городок. Здесь разместились военные железнодорожники. Тут же — огромное складское хозяйство Мурманскстройки, депо (рельсы до Колы уже были проложены), мастерские, бараки служащих МЖД, больничный околоток, жандармский пункт, магазины снабжения, служебный дом Горячковского, почтово-телеграфная контора и даже электротеатр.

Четвертым обжитым местом стал так называемый Шанхай. Это был поселок построешников — так называли вольнонаемных строителей. Сперва его заселили рабочие из пяти губерний: Нижегородской, Казанской, Пензенской, Смоленской и Калужской. Они подрядились тянуть чугунку в 1915 году. Контракт у них у всех длился шесть с половиной месяцев. Многие не выдержали срок и сбежали от нечеловеческих условий труда и жизни. Те, кто дотерпел, уехал весной этого года. И опустевший поселок облюбовала «сахала». Затем к ним добавили китайцев с киргизами, и получился тот самый Шанхай, где вечером лучше было не гулять.

Особняком на отшибе, в относительно благоустроенных бараках проживали финны и канадцы. К ним присоседились британцы. Их разборные дома, привезенные с Острова, считались здесь верхом комфорта. Горячковский заказал себе такой и ожидал со дня на день.

Еще на берегу Семеновского залива возвели станцию Романов. Она была