Горячее Белое море - Николай Свечин

Коми привозили с севера, из Ловозера, оригинальные ковры, сшитые из олених лбов в шахматном порядке. Еще пользовались популярностью выделанные шкуры нерпы — из них умельцы шили дохи, ранцы и шапки.

Гусеница ползла и ползла, оставляя за собой чугунный след. Рельсы привозили в основном из заморского Чикаго. Вообще все снабжение стройки, включая консервы, рабочее обмундирование, инструменты, железнодорожное оборудование — поставлялось из САСШ. Для этого были зафрахтованы 20 океанских судов. Однако качество укладки полотна оставалось очень плохим. Когда министр путей сообщения приехал принимать первый участок линии Петрозаводск — Сорока, его вагон дважды сошел с рельсов и в итоге оказался совершенно разбит. Путь прокладывали наспех, прямо по болотам, насыпь сдерживалась только силой мороза. А коегде ее не было вообще: рельсы клали прямо на грунт…

Прошла неделя, как два новых обер-офицера объяснились с полковником. Общая их тайна стала обрастать деталями. Фон цу Бреде сумел раздобыть компас и примитивные кроки местности, которые составили разработчики проекта МЖД. Также он выписал на складе три пары обуви и столько же комплектов белья. В хозяйственном купе его вагона спрятали лопату, два топора, гвозди, веревки, чайник, котелки и запасы сухой провизии. Все это Матеус с Рюгенером частью купили у вольнонаемных землекопов, частью украли со складов Мурманскстройки. Не хватало лишь винтовки. Ефрейтор Вейс догадался, куда клонится дело, и попытался объясниться с офицерами. Те выслушали его и не сказали ни да, ни нет.

Бреде до сих пор еще не выбрал место для побега. На северном участке дороги заложили тринадцать станций: Кандалакша-пристань, собственно Кандалакша, Пинозеро, Зашеек, Охтоканда, Хибины, Имандра, Оленья, Тайбола, Кица, Шонгуй, Кола и Романов. И два разъезда: Белый и Ягельный Бор. Откуда лучше утекать? На очередном совещании будущие беглецы решил пойти на хитрость. Исчезнуть южнее, чтобы власти решили, что они пойдут в Улеаборгскую губернию. На самом деле отправиться на север, в Борисоглеб, к норвежской границе. И там прорываться на Киркенес.

Все изменилось в один миг.

Глава 9

Новая карта в колоде

В Семеновский порт прибыла очередная партия пленных — урожай Луцкого прорыва. Семьсот три нижних чина и один офицер, капитан Аусзеер. Бреде пригласил его на беседу. И она сразу пошла по неожиданному для железнодорожника руслу.

Аусзеер, стоя по форме, заговорил тихим голосом, оглядываясь на дверь:

— У меня для вас важное сообщение. Я приехал сюда по личному распоряжению кайзера. Он приказал доставить вас в Фатерланд.

— В смысле?

— В самом прямом смысле, господин оберст. Вы же сами просили жену, чтобы она напомнила о вас кайзеру. Так и случилось. Собирайтесь, я вытащу вас из этой дыры.

— Хм. А чем вы подтвердите свои слова? Вдруг это провокация русской контрразведки?

Капитан не обиделся, а спокойно продолжил:

— Перед тем как умышленно сдаться в плен, я виделся с вашей супругой. Она передала вам послание.

— Давайте сюда!

— Простите, но я не мог сдаться с письмом, это должно быть понятно. Послание устное, я запомнил его.

Фон цу Бреде, все еще недоверчиво вглядываясь в офицера, приказал:

— Читайте по памяти!

Аусзеер, глядя в сторону, заговорил тоном начетчика:

— «Дорогой Август, я очень рада, что наш кайзер принял такое важное решение. Оно связано с твоей деятельностью в мирное время, я имею в виду радий. Да мне-то что?! Главное, увидеть тебя и обнять в нашем доме на Инвалиденштрассе. Очень и очень соскучилась. Кайзер уверил меня, что посылает за тобой своего лучшего офицера, и все должно закончиться благополучно. Ты нужен тут, дорогой. Наш Фриц скоро окончит военное училище и станет офицером. Как хочется, чтобы он не попал на войну, чтобы она к тому времени уже закончилась! Ведь это наш единственный сын. Кроме Фридриха, у нас с тобой никого больше нет, да сохранит его Господь. Что еще сказать? Делается голодно, продукты почти все исчезли. На Акерхалле царствует зияющая пустота[97], а то, что есть, стоит баснословных денег. Жду тебя и каждый день молюсь за твое здоровье и твое возвращение. Твоя Агнесс».

Полковник изменился на глазах. Он подошел к неожиданному гостю, протянул ему руку и сказал дрогнувшим голосом:

— Извините мою подозрительность. Теперь все сомнения исчезли.

— Вы были совершенно правы, не доверяя моим словам, господин оберст. Мало ли кто мог прийти с ложными объяснениями. Но тут все правда. Ситуация на рынке радиоактивных металлов обеспокоила Его Величество. Германия может упустить шанс остаться во главе этого дела. Вы — лучший специалист. Вам пора домой.

— Пора домой… — повторил Бреде. — Но как?

— Это продумано до мелочей. Разрешите доложить?

— Подождите. Как вас по имени?

— Карл, господин оберст.

— Карл, вы не первый, кто предложил мне бежать отсюда.

— В каком смысле? А… Подозрительное совпадение… Кто, когда и на каких условиях сделал вам первое предложение?

— Два офицера, прибыли сюда десять дней назад.

— Как их зовут?

— Обер-лейтенант Матеус из Гвардейского корпуса, и лейтенант Рюгенер из ландвера.

Посланник кайзера задумался:

— Я должен с ними познакомиться и проверить их личности.

— Проверить личность? А как вы это сделаете?

Аусзеер чуть заметно усмехнулся:

— Господин оберст, вы должны понять, что ситуация лично для вас сильно изменилась. Теперь вам помогают все силы Германской империи. В частности, к моим услугам в Семеновском порту и окрестностях имеются надежные люди. А также радиопередатчик. Навести справки о ваших приятелях совсем не сложно. Кстати сказать, здесь, в Коле, и на станции Хибины имеются боевые группы, готовые выполнить любой мой приказ.

— И у них есть винтовки?

— Винтовки прибыли неделю назад, британские «ли-энфилды» с патронами. Вы будете смеяться, но их доставили в запаянном цинковом гробу, под видом русской покойницы.

Бреде вспомнил:

— Вильгельм… обер-лейтенант Матеус настаивает, что для побега нужна винтовка, хотя бы одна. Убивать из нее никого не надо, разве только попадется медведь. А пугнуть туземцев — может пригодиться.

— Здравая мысль, убивать действительно никого не надо, — кивнул разведчик. — Познакомьте меня с вашими приятелями. Если они подойдут — берем с собой. Нужны же нам помощники. А если по каким-то причинам не подойдут, я легко найду им замену. Сколько сейчас германцев на линии?

— Если считать с вашим этапом, примерно пять тысяч семьсот человек. Но это отсюда и до Кандалакши.

Вечером следующего дня Аусзеер сидел на стуле и бесцеремонно разглядывал Матеуса. Потом спросил:

— Когда и где вы попали в плен? И как фамилия командира вашего полка?

Пруссак фыркнул:

— Вы пастор и у нас исповедь?

— Пожалуйста, ответьте.

— Я вижу вас впервые. И почему должен вам отвечать?

— Так