1991 - Франк Тилье

раза в месяц сотрудник отдела по работе с населением просматривает эту огромную кучу бумаг, которая поступает в наш штаб, и в субботу он наткнулся на вашу телеграмму. Нельзя сказать того же о вас, поскольку мы объявили о пропаже Элен Лемар немного раньше вас, а вы не отреагировали.

У вас нет сотрудников отдела пропавших без вести? Или они плохо выполняют свою работу...

Сантуччи сделал вид, что не слышит, и сразу же продолжил:

— Гудини. Это фокусник, верно?

— Да, живая легенда начала века.

Мы сосредоточили наши расследования на этом, искали связь с магией в жизни Элен Лемар, но ничего не нашли. Она была так же близка к магии, как я к школе классического танца. Мы даже с трудом раздобыли биографию этого парня, но, честно говоря, еще не пролистали ее.

— У нас было слово «пагода, - написанное таким же образом в Сен-Форже. По словам убийцы, эти два слова связаны между собой, и эта пара должна привести нас к двери, скрывающей тайну, или к человеку, который сможет открыть эту дверь. Вы что-нибудь понимаете?

— Ни черта.

— Как продвигается ваше расследование?

— А ваше?

Бернар Маркиль не выглядел человеком, который позволит собой помыкать.

— Я не имею ничего против вас лично, но мы знаем 36-й отдел и его невероятную способность обращать в свою пользу важные дела. Конечно, вы обнаружили тело, но место, где было совершено преступление, находится в нашем округе. Мы начали расследование раньше вас.

Корсиканец сделал вид, что задумался, но в его плане не было ничего импровизированного: он обсудил его в машине со своими напарниками. Настоящий умник.

— Вы правы, — ответил он.

Поэтому я предлагаю вам работать в тандеме. Вы займетесь расследованием в отношении Элен Лемар, а нам передадите материалы, чтобы мы включили их в наше дело. Официально вы будете работать под нашим руководством. Неофициально мы доверяем вам и вы будете действовать самостоятельно. Вам адреналин, нам бумажная работа. Все в выигрыше.

— Особенно вы.

Пока два мужчины отстаивали свою точку зрения, а Глайв делал серию снимков, Флоранс осмотрела комнату. Классическая комната в классическом доме. Несколько картин на стенах, книг нет. Она взглянула в окно, выходящее на поля, затем на стену. Гудини.

Метикулезный уделил время, чтобы оставить эту подсказку, которая, очевидно, была адресована им. Зачем рисковать? Их убийца считал себя королем иллюзий и хотел, чтобы они об этом знали? Какое отношение к этому имели гаметы, нарисованные в холле?

Все эти вопросы крутились в ее голове, когда она вернулась к начальникам, которые пришли к компромиссу. Маркиль, явно более уверенный в себе, делился подробностями:

— Отсутствие следов взлома заставило нас подумать, что он, или они, в множественном числе, имели ключ, или же один из выходов был открыт. Они вошли, когда Элен Лемар спала, наверное, ночью. Никто из соседей ничего не видел и не слышал. Эта женщина жила одна. Она была единственной дочерью. Мы опросили большую часть ее адресной книги. Пока подозреваемых нет.

— Родители?

— Оба погибли в лавине в 1983 году. Они катались за пределами трассы. Элен было двадцать два года... По крайней мере, нам не придется сообщать им печальную новость.

— Они жили в горах?

— Да, в Верхней Савойе. В деревне в двадцати километрах от Шамони. Супруги держали магазин одежды. После их гибели Элен не смогла продолжать жить там. Она продала все и уехала из родного края в Руан, где встретила своего бывшего мужа. Позже они поселились здесь, в Эльбёфе. После развода пять лет назад он уехал в Ренн, а она осталась в доме.

— Никакой связи с Бретанью, когда она была ребенком? — спросила Флоранс. — С детской больницей в Бресте, больницей Мерэн?

— Насколько я знаю, нет. Верхняя Савойя и Бретань — это не так близко.

Инспектор повернулась к своему старшему.

— Можешь показать ей другие фотографии?

Корсиканец протянул фотографии обнаженных детей. Флоранс объяснила. Она рассказала об Андре Эскремье, о его предполагаемой педофилии, о его дочери Дельфи, на которую она указала пальцем... Бернар Маркиль запомнил информацию и покачал головой.

— Элен Лемар здесь нет.

— У нее не было проблем со здоровьем, связанных с половыми органами, урологией? — настаивала она. Это была специальность Андре Эскремье...

Нормандский полицейский пожал плечами, глядя на Глайва, который, стоя почти в коридоре, продолжал нажимать на спусковую кнопку своей зеркальной камеры.

— Во всяком случае, допросы ничего не дали. Придется еще раз допросить бывшего мужа и, возможно, запросить доступ к ее медицинской карте.

В конце концов они покинули комнату, которая, по заверениям их коллеги, была тщательно обыскана его людьми. В холле Флоранс остановилась возле символов.

— Всегда эта связь с сексуальностью, — сказала она. Убийца проехал более ста километров от этого дома до дома Дельфи Эскремье, чтобы привезти сюда Элен Лемар, привязать ее к кровати и нанести ей увечья на половых органах. Представьте себе, какие мучения она пережила.

Она внезапно повернулась к Маркилю.

— Элен Лемар была на 100 % гетеросексуальна?

— Похоже на то, да. Она была замужем, потом у нее был парень. Честно говоря, мы даже не задавались вопросом о возможной бисексуальности...

— Я понимаю... Допустим, отец Дельфи причинил вред нашему убийце, когда тот был ребенком... Ребенок, ставший жертвой сексуального насильника, ребенок, который остался глубоко травмированным от пережитого. Но Элен, какое ей до этого дело? Что она ему сделала, чтобы заслужить такое наказание? В чем связь?

Инспектор услышала, как за ее спиной зашелестела щетина Сантуччи. Через мгновение ее начальник направился к выходу вместе со своим нормандским коллегой.

— Мы поедем с вами в Руан, чтобы организовать нашу совместную работу и обменяться максимальным количеством информации, пока все не разъехались на праздники. Поверьте мне, инспектор Маркиль, мы его поймаем. И когда это произойдет, этот сукин сын пожалеет, что родился на свет.

34

Предъявив свое удостоверение дежурному, а затем сотруднику на стойке регистрации, Франк Шарко смог войти в Отдел архивов и обработки информации, расположенный рядом с уголовным розыском, по адресу: 3, quai de l'Horloge, в башне Бонбек. Это место было памятью 36-го, достойным наследником картотеки, изобретенной Видоком.

Это место произвело на Шарко большое впечатление. Для него оно символизировало всю мощь и современность полиции. Здесь работали сто пятьдесят сотрудников, помогая полицейским из всех подразделений, которые каждый день приходили сюда