1991 - Франк Тилье

за досье. В этих стенах сотрудники отдела архивов и обработки информации работали в полную силу. В подвале здания можно было рыться среди 300 000 фотографий, 140 000 карточек с отпечатками пальцев и бесчисленных судебных документов. Единственное ограничение: работать нужно было на месте, так как копирование было запрещено и никакие документы не могли покидать помещение.

Молодой инспектор прошел под каменным сводом и оказался в скупо освещенном зале, где коллеги склонились над столами, уткнувшись носами в порой пожелтевшие листы. Не было слышно ничего, кроме шелеста бумаги и шепота сыщиков, которые бродили по проходам высотой в несколько метров в поисках лица, имени, воспоминания.

Сержа Амандье не было, и Франк заглянул в соседнюю комнату, где хранились тысячи дел, расследованных бригадами 36-го участка за более чем тридцать лет. Вскоре он наткнулся на своего коллегу, который стоял на коленях перед стеллажом с папками за 1986 год. Тот обернулся, увидев в поле зрения силуэт.

— А, Шарко. Вот ты где... Я думал, ты умер. Как там с листовками?

— Еще месяц, и я буду знать Париж как свои пять пальцев.

— Так становятся копами. Шагая по мостовой. Роясь в грязи. А не сидя на заднице за пишущей машинкой и печатая ерунду, которая всех нас раздражает. Настоящий коп — это тот, у кого ноги в крови. У тебя ноги в крови, Шарко?

— Ужасно болят.

Серж выпрямился, гримасничая, приложив руку к спине.

— Стареть — это плохо. Вот, посмотри на мое место. 86-й или 87-й год. Может, даже 88-й. Мрачная история в районе Северного вокзала. Тело мужчины найдено на рельсах, в депо Шапель.

Многочисленные ножевые ранения, дело о наркотиках, если я правильно помню... Не помню, кто этим занимался у нас. Я начал с этого, до дела H 161 675. Если не повезет, то надолго засядем. Пойду покурю и позавтракаю. Вернусь через час-два.

Час или два... Франк не успел возразить, тот уже ушел. Вздохнув, он приступил к работе. Он взял толстый папку, датированную ноябрем 86 года, пробежал глазами описание первого протокола, составленного следователем. Тело женщины, удушение, Булонский лес. Следующий... Утопленник.. Затем застреленный... Затем старуха, разрезанная на куски, на улице Пуассоньер...

Через два часа Амандье вернулся и сел рядом с ним. От него пахло сигаретами.

— Ты наконец объяснишь мне? — спросил Франк.

— В желудке жертвы из Сен-Форже был ТТХ, — прошептал второй в группе. — Это первый случай, когда токсикологи сталкиваются с таким веществом, поэтому им потребовалось столько времени, чтобы его обнаружить. Анализаторы никогда не встречали его органического следа.

— ТТХ?

Полицейский повернулся к Фрэнку. Его глаза блестели, от него пахло виски. Наверное, он прятал фляжку где-то в куртке. Было всего 11 часов.

— Тетродотоксин. Очень опасная штука. Одно из самых ядовитых веществ в мире. Выделяется некоторыми экзотическими животными.

Рыбы-фугу, некоторые виды осьминогов, саламандр и лягушек. Иногда достаточно одного прикосновения к коже, крошечной дозы, даже меньше миллиграмма, и эта дрянь проникает в организм...

Амандие коснулся концом пальцев пыли.

— Видишь, меньше, чем эта пыль... Симптомы зависят от концентрации яда. Они могут варьироваться от простого покалывания на губах до полной парализации тела и смерти. Это не как наркотик, Шарко.

Никакого искусственного рая или розовых бегемотиков. С TTX ты не можешь пошевелить ни одним мускулом. Даже дыхательные пути постепенно парализуются, у тебя появляется ощущение, что ты дышишь через соломинку или пластиковый пакет, и в конце концов ты задыхаешься. Но ты осознаешь все, потому что твой мозг остается активным. Это ужасные мучения.

Франк замер, представляя себе ужас сцены в Сен-Форже. Парализованная жертва, неспособная кричать, реагировать, в то время как пламя паяльной лампы приближается к ее интимным частям и обугливает ее плоть. И боль, бесконечная...

— Да, это ужасно, — сказал Амандье, заметив смятение своего коллеги.

Вот почему мы не должны жалеть этих ублюдков. И это еще не все, что на меня обрушивается, когда я говорю, что я за смертную казнь! Но этим парням нужно причинить боль. Жарить их на электрическом стуле. Потому что тюремные решетки — это не достаточно. Миттеран никогда не должен был отменить смертную казнь.

Второй по рангу сжал кулаки. Его родинка меняла форму, когда он морщил нос. Он понял, что его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от лица Шарко, и отступил.

— Ты тоже за смертную казнь, да?

— Око за око, зуб за зуб.

Амандье похлопал его по плечу с улыбкой.

— Молодец, парень. Молодец.

Он открыл новый папку, сосредоточившись на расследовании.

— Когда я узнал о TTX, я связался с больницей, где лежит Дельфи Эскремье, чтобы подтвердить, что у нее тоже был этот яд в крови.

— И это было так...

— Точно. Токсикологи более подробно изучают различные эффекты токсина, но вполне возможно, что эта дрянь ответственна за ее некроз, апатию и нечувствительность кожи. А также за остановку сердца. Возможно, в небольших дозах, но при повторном введении TTX разрушил половину ее мозга и жизненно важных органов. В любом случае, убийца знает свое дело. И именно потому, что он уверен в себе, он оставил ее в живых. Овощи не особо разговорчивы.

Мужчина хотел пройти по проходу. Два полицейских выпрямились, чтобы пропустить его, а затем вернулись на свои, мягко говоря, неудобные места.

— Что мы здесь ищем, Серж?

— Я объясню, когда найду нужный мне файл. Займись 88 годом, я возьмусь за 87.

Франк подчинился и молча вернулся к работе. Он наблюдал за своим коллегой, который теперь был полностью поглощен работой, и вспомнил слова Флоранс о нем: Серж был отличным копом... И его присутствие здесь, среди этих архивов, согнувшись над полками в поисках прошлого, показывало, что он, несмотря на усталость и слой гнева, который постепенно разъедал его изнутри, по-прежнему оставался хорошим копом.

Через полтора часа, после множества сигарет, стаканов воды и глотков алкоголя, голос Амандье раздался победным криком.

— Черт, наконец-то! «Дело Мезрауи. - Так зовут труп. А, над этим делом работал Паскаль Кольбер... Этот старый ублюдок, наверное, сейчас в Лионе. Он всегда предпочитал наркоотдел.

Он сунул папку в руки Шарко, а другую взял под мышку.

— Только два, повезло. Двести, триста евро максимум. Сначала посмотрим, а потом пойдем покушаем. Я уже проголодался.

Они сели за свободный столик.

— Теперь нужно найти нужного парня во всем этом беспорядке. Я скажу коротко... Ты заметил, что каждый понедельник утром