1991 - Франк Тилье

у групповых руководителей собрание, на котором они обсуждают все текущие дела. Я помню собрания, на которых Кольбер рассказывал о продвижении дела Мезрауи. В какой-то момент речь зашла о человеке, у которого были очень ядовитые экзотические животные, в том числе крошечные разноцветные лягушки, способные убить быка. Я не помню, что, где и как, но именно этого парня мы и ищем.

— Хорошо. Но это старое дело. Почему этот тип имеет отношение к нашему расследованию?

— Техник из токсикологии был категоричен: TTX — это очень редкое вещество. Доказательство — их оборудование с трудом его обнаруживает. Его нельзя купить, его нельзя изготовить. Нужны не только животные с другого конца света, но и огромные знания, чтобы извлечь токсин, не убив себя... Такие люди не растут на деревьях, поверь мне. Давай...

Одним движением они погрузились в бумаги, методично просматривая впечатляющий объем протоколов. Через час Франк нашел зацепку. Было уже почти 14 часов, его живот урчал. Он внимательно прочитал документ, а затем поднял голову на Амандье.

— Думаю, я его нашел. Феликс Скотти... Героиновый наркоман, постоянный клиент Мезрауи. Его дом был обыскан в мае 87-го. Там коллеги и обнаружили пещеру Али-Бабы. Пауки, ядовитые лягушки...

— Да, точно. Покажи.

Полицейский взял лист, который ему протянул Шарко, и прочитал.

— Феликс Скотти... Он не был замешан в деле Мезрауи, он не был виновен. Но он дал наводку, которая помогла найти убийцу, поэтому Кольбер не нагнал на него налоговую. Так он ему отблагодарил.

Он записал адрес этого типа в свой блокнот, взглянул на часы и встал.

— Мы справимся... Я попрошу специалиста достать нам резюме нашего кандидата. А ты пока поставь папки на место.

Вся база данных судимостей, насчитывающая более двух с половиной миллионов имен, хранилась в двенадцати огромных цилиндрах, с которыми могли обращаться только двенадцать уполномоченных сотрудников. В школе инспекторов Шарко объяснили, что в скором времени это огромное количество карточек поместится на нескольких квадратных сантиметрах так называемого жесткого диска, и любой полицейский в любой точке Франции сможет получить к ним доступ, не выходя из своего кабинета.

А пока приходилось работать по старинке. Сотрудник ответил на запрос Амандье менее чем за две минуты, что свидетельствовало о высокой эффективности. Серж также хотел получить фотографию подозреваемого, которая хранилась отдельно по соображениям безопасности.

— Я принесу. Останьтесь здесь, чтобы просмотреть карточку, пожалуйста.

Серж отпустил его и пролистал документ.

— Феликс Скотти, родился в 1957 году в Бург-ла-Рен. Значит, ему сейчас... тридцать четыре года. Никаких серьезных преступлений. Угон автомобиля в 1976 году, нападение в 1981 и 1983 годах, торговля поддельными документами в 1984 году.

— Ничего про животных? — удивился Франк, который быстро догнал его.

— Я же тебе говорил, если Скотти дал хорошую информацию, Кольбер закрыл глаза на торговлю. В любом случае, я почти уверен, что наш человек продолжал разводить своих грязных тварей. Пойдем покушаем, потом я позвоню в налоговую, чтобы проверить, адрес все еще верный, и вперед.

Поехали... Франк видел решительный взгляд Сержа и опасался худшего. Чиновник передал им фотографию Скотти. Она была сделана во время его последнего правонарушения семь лет назад. Амандье изучил ее, а затем протянул Шарко.

— Запомни его лицо.

Франк посмотрел на человека. Высокий парень, метр восемьдесят семь, довольно худощавый, рыжевато-русые волосы. Верхняя губа выступала из-за выпяченных зубов. Взгляд был асимметричным, что вызывало беспокойство. - Опасный тип, — подумал молодой инспектор. Он вернул фотографию технику. В глазах Амандье блеснуло возбуждение. Он казался трезвым, но был пьян, и Франк задрожал, услышав его слова.

— Ты и я, мы пойдем к нему в гости. Надеюсь, не встретим змей. Я терпеть не могу этих гадов.

35

Серж Амандье решил взять свой личный автомобиль, а не служебный, о взятии которого он был бы обязан сообщить в реестр. Он оборудовал свой Peugeot микрофоном и радио, настроенным на частоту полиции, очевидно, без какого-либо разрешения. Он громко сигналил, застряв в пробке на бульваре Распай в конце рабочего дня. Сидящий рядом Шарко нервничал. Его коллега был очень нервным, выпил три бокала вина и, что самое главное, никому не сообщил о своей поездке.

— Я чувствую, что ты напряжен, малыш, — сказал полицейский, когда наконец дорога освободилась. Ты наверняка думаешь, что мы не соблюдаем протокол... Но ты видел, к чему привел протокол Тити?

Он прочистил горло и выплюнул в окно.

— Я плевать хотел на протокол. Я всегда так работал. Раньше не задавались всеми этими бюрократическими вопросами. Не было никаких копов, которые налетали, как только подозреваемый был немного помят. Мы просто действовали, и все. И это чертовски хорошо работало. Так ты со мной или нет? Я лучше высажу тебя здесь, чем ты будешь мне мешать.

Франк стиснул челюсти.

— Мне кажется, у меня нет выбора.

— Все в порядке, не волнуйся, малыш, мы скажем, что я заставил тебя пойти. Ты новичок, ты не осмелился отказаться. Да и мы просто дадим пару пощечин парню, это же не Аламо.

Он вставил кассету в магнитолу и включил на полную громкость первую песню Джонни Халлидея, чтобы положить конец разговору. Затем он зажег сигарету. Шарко незаметно посмотрел на широкие руки своего коллеги. Настоящие молотки. Он, должно быть, раздавал много пощечин. Молодой инспектор не знал, что и думать. В школе его учили правилам, но здесь их никто не соблюдал. Он отвернулся к огням города, а его одежда все больше пропитывалась этим проклятым дымом. Он вонял сигаретами. Как он продержится так сорок лет? Как закончится этот день?

По их информации, Феликс Скотти переехал в пригород в 1988 году. Теперь он жил на трассе 20, где-то между Лонжумо и Ла-Виль-дю-Буа, в двадцати километрах к югу от Парижа. На дорогу у них ушло больше двух часов.

Национальная трасса 20... Ад. Франк смотрел на черные от загрязнения фасады домов вдоль дороги, на всевозможные ремонтные мастерские, втиснутые между лачугами, на автосвалки, на открытые мусорные свалки, где громоздились ржавые стиральные машины, холодильники и другая бытовая техника. А перед ним, за ним, в обе стороны, бесконечный бал шумных и дымящих двигателей, все эти машины никому не известных рабочих, идущие вплотную друг за другом, из выхлопных труб которых валил серый дым. Шарко был бы не в состоянии жить в одном из этих домов, где достаточно было выйти на улицу и сделать шаг, чтобы