Лагерь, который убивает - Валерий Георгиевич Шарапов

— Значит, сменим место забора, спасибо за сигнал.

— Там несколько…

— А это у меня рука дрогнула. Идите, Гладкова, спасибо.

Она и ушла, что ей еще было делать. Хороший он все-таки человек, терпеливый, спокойный. Правда, за все время работы в больнице Ольга ни разу не видела, чтобы вечно трясущиеся руки дрогнули при манипуляциях.

Она тряхнула головой: «Все, хватит. Занимайся своим делом».

Глава 11

После сончаса, когда пришло время работы кружков, Ольга выступила с предложениями:

— Между прочим, ребята, пора обновить стенгазету «Факел Прометея». У меня и тема есть, как раз подсказанная нашей с вами жизнью: «О губительности суеверий». Кто знает, что такое суеверия?

Оказалось, что никто. Максимум, что вспомнили, — о черных кошках и рассыпанной соли. И то лишь потому, что во время завтрака за столом случился небольшой бой, как раз после того, как щепоть просыпалась. Тогда одна из девочек с важным видом объясняла: мол, надо было бросить соль за левое плечо — тогда бы ничего не было. Вот отличный повод (по совету начлага) направить энергию в нужное русло.

Разложили ватман, распределили задачи, кто какие рамочки будет обводить. Обладателей самого красивого и четкого почерка бросили на главный заголовок, и они вот уже четверть часа вспоминали, как пишется буква «й». Настя начала было стыдить за бескультурье и отсутствие грамотности, на что ей огрызнулись: а мифология — это что, не суеверие? Пришлось вмешаться и раздать всем по шапкам:

— Прометей — это не враки, а символ знания и заботы о людях, ясно? Вот и занимайтесь. И на конце должно быть «е» и «я».

Основная беда была не с формой, а с содержанием. Читать популярные статейки из «Безбожника» никто не станет, скучно. Значит, картинки, а рисовать будем… «А вот и оно, вдохновение», — обрадовалась Оля.

— Я, ребята, как и Настя и Света, выслушиваем ваши рассказы про разного рода удивительные явления. Вы понимаете, о чем я. Всякие наши черные простыни, головы под окнами и пиковые дамы.

Нестройное, но в целом понимающее «угу» прошло по публике. Некоторые начали отворачиваться, ерзать, втягивать головы в плечи — но на дворе пока белый день, так что стыдно было бояться.

— Вот именно, — одобрила Оля, все правильно поняв. — Ну а раз бояться стыдно, то давайте их, этих чучел, на бумаге и изобразим. Обычно боятся неизвестности, а мы будем их знать и в следующий раз просто посмеемся им в лицо… ну или что там?

— Морду, — подсказала вежливая Настя.

— Пусть так. В общем, кто видел Простыню — рисует простыню, кто Зеленые глаза — пусть тоже не отлынивает. А потом все вместе над ними посмеемся, потому что смех — лекарство от страха.

Идея пришлась всем по нраву. Такая тихая охота на неведомое с карандашами в руках — занятие куда как более увлекательное, чем выдумывать их на ходу. Правда, как заметила Оля, ни Шурику, ни Люське, ни другим видетелям не особо хотелось рисовать, но Настя все-таки сумела уговорить. Точней, пошла на хитрость: начинала от фонаря, из головы то есть, выдумывать картинки, нарочно задумываясь и рисуя какую-то чушь.

Ну а разве можно удержать знание при себе? Вот Шурка сдался первым. Увидев, что вожатая, взрослый человек, изображает какую-то ерунду, марая тушью на пол-листа, Шурка сначала отобрал у нее все предметы для рисования, потом выбрал самое тонкое перо и начал выводить что-то летучее, с рваными краями — то ли с пальцами, то ли с щупальцами. Увидев, что пошло дело, хитроумная Настя оставила Шурку творить и принялась вырисовывать круглые зеленые шары с ресничищами по полметра. Не стерпела Люська. С утомленным видом она отобрала листок, принялась поправлять.

Пиковую даму, правда, отказались рисовать все, пришлось Оле творить. Рисуя, она зорко наблюдала — не дернется ли кто помогать? Но все только смотрели и молчали, в основном насупившись.

И вскоре материал для стенгазеты был готов. Тут было вперемешку все. И Отрубленные головы с зашитыми ртами, и Простыня, навеки прищепнутая на бечевку, наряду с носками и подштанниками, и Зеленые глаза, один из которых был подбит. Шепчущим батареям завязали трубы бантом и даже маске Красной Смерти приделали клоунский нос и рыжий парик.

А вот насчет Пиковой дамы так и остались сомнения. Она у Оли получилась прямо как живая, загадочная и жутковатая, без лица, в черном длинном одеянии, на голове — капюшон. В общем, совершенно не то, что надо было. И почему-то никто к ней так и не притронулся. То есть некоторые осмелились браться за карандаши, вертели так и эдак — и отступались.

— Отложим пока, — решила Оля.

Принялись сообща размещать картинки на ватман, заодно придумывая подписи. В итоге стенгазета «Факел Прометея» выходила на редкость душераздирающей: в веселых рамочках выступал целый бестиарий, порождение воспаленного воображения и анемии. И под всем этим Настя вывела аккуратным почерком: «Пионер, помни! Суеверие — это пережиток прошлого, страх — это болезнь, смех — это лекарство». И даже после написания надписей и поучительных текстов оставалось свободное место. Ольга начала раздумывать, не втемяшить ли какой-нибудь веселый ребус или там кроссворд, но тут пришла помощь, откуда не ждали.

Пришел начлаг. Судя по необычно ясному взору и даже чуть подрумянившимся щекам, он использовал сончас по назначению. Окинув взглядом и оценив масштабы творчества, Наполеоныч искренне восхитился:

— Ребята, это шедевр. Красота. Какие рамочки! И заголовки без ошибок. Прям на доску: «Их разыскивает сказочная милиция», да? Вот разве что…

Он взял перо, окунул в тушь, критически осмотрел «фото» Зеленых глаз — и четко, уверенно очертил зрачки каким-то диковинным образом:

— Вот так вернее?

— Точно! — обрадованно заявила Люська. — Прямо в точности! А я и думала: чего-то не хватает же!

А Наполеоныч уже исследовал Простыню, вдумчиво, упершись костлявыми кулаками в стол и нависши над ней. Наконец решился, взял кисточку, набрал совсем чуть-чуть никому не нужной, потому вечно чистой белой гуаши и даже не нарисовал, а брызнул на бумагу. И тотчас Простыня, которая вроде бы и висела на бечевке, намертво прищепнутая, угрожающе заколыхалась, как морозное небо зимой.

Шурик, сдвинув брови, осмотрел, кивнул:

— Так. Как звезды вспыхивают перед глазами.

Тут начлаг увидел Олину отложенную работу. И снова, уперев кулаки в стол, он некоторое время повисел, вглядывался в изображение, что-то прикидывая. Оля не без ревности творца наблюдала за ним. Наконец Наполеоныч принял решение: взяв перо, несколькими точными штрихами вложил Даме в руки длинную метлу.

— Вот теперь порядок. Белоручкам не место