Воды возле Африки - Влада Ольховская

И никого не увидела. Она крикнула, прислушалась, но никто не отозвался. Ничего страшного не произошло, кровать осталась смятой, мальчик только встал. В доме не было следов посторонних, крови, ничего такого страшного…

Но не было там и Никиты. Его вообще нигде больше не было, и что с этим делать — Таня пока не знала.

Глава 10

Выстрелы

Выстрелы заполнили зал быстро, как рокот внезапно налетевшей весенней грозы. Пётр к такому был совершенно не готов — потому что предпосылок не было! Да, атмосфера оставалась напряженной, но обычно, если контроль над положением не оспаривается, все более-менее предсказуемо.

На корабле оспаривать контроль вроде как некому, не открыто так точно. Где-то здесь затаился безумный убийца — и не факт, что это действительно Том Ханс. Но его охота — это именно нападение из теней, выслеживание пиратов по одному, он не мог прийти сюда и устроить стрельбу.

Собственно, он и не устраивал. Стрельбу начали пираты — друг по другу! И в первый момент Пётр, едва успевший укрыться за колонной, подумал, что это какая-то диверсия, борьба за власть. Преступникам надоели их нынешние лидеры, захотелось новых — и пожалуйста!

Однако все оказалось намного проще и одновременно сложнее. Атаковала маленькая группа — человек пять-шесть, не больше. И палили они не только в своих недавних союзников, а вообще во всех, кто рядом окажется. Начал это один из пиратов, но к нему подключились еще несколько.

Их действия были отчаянными, на грани безумия. Они не прятались, они просто вопили на своем языке и расстреливали всех подряд. А даже если рядом никого не было, они продолжали стрелять так, будто норовили попасть в движущуюся цель. При этом их лица были искажены ужасом, который и лучшему артисту тяжело изобразить, а уж этим деревенщинам — и подавно! Они ни на кого не нападали, они оборонялись, только вот оборонялись от чего-то несуществующего, попадая при этом по реальным людям.

Вывод тут мог быть только один: они поддались действию какого-то наркотика. Из своего нынешнего положения Пётр никак не мог разглядеть их глаза, однако не сомневался, что зрачки расширены. Да и какие еще варианты? Если бы стрельбу устроил один человек, еще можно было предположить, что им овладело безумие, долгое время остававшееся незамеченным. Но столько сразу… Они определенно разделили какую-то дрянь и теперь пожинали плоды.

Пётр понял это первым, но и руководители пиратов скоро разобрались, что к чему. Теперь началось активное сопротивление, и жалеть нападающих никто не собирался. Нет, возможно, с ними пытались поговорить, Пётр во всех этих воплях не разбирался. Но решить дело миром уже не получилось бы, дурман держал крепко, и оставался только один способ остановить стрельбу…

Заложники этого дожидаться не собирались. Вряд ли они сообразили, что у них появился первый полноценный шанс удрать, спастись, хоть как-то повлиять на свою судьбу. Они, как и все остальные, ничего не планировали, они просто были напуганы. Они рванулись в разные стороны — к основным выходам и запасным. Они слишком хорошо понимали: пираты в любой момент могут использовать их как живой щит.

Пётр не собирался их останавливать, хотя и допускал, что при побеге многие пострадают, даже погибнут. При выжидании они тоже могут пострадать и погибнуть! Это одна из тех задач, где нет правильного решения, есть только наименее разрушительное. К тому же перепуганную толпу невозможно контролировать, слишком много здесь людей. Пётр и пытаться не хотел, он просто искал Катю.

У него не было ни единой причины искать именно ее. Они вроде как не стали друзьями… он так считал. И здесь хватало других женщин, которым нужна была его помощь, куда более слабых, чем Катя. Но ему все равно нужно было отыскать ее, и пока у него не было времени раздумывать, почему.

Он ведь видел ее! Когда все началось, он видел Катю, она была так близко, она смотрела на него… Но зарокотали выстрелы, зазвучали крики, и каждому пришлось срочно искать укрытие. То ничтожное открытое пространство, которое изначально их разделяло, превратилось в непреодолимое препятствие. Кажется, Катя юркнула куда-то в островок зелени, один из многих, украшающих ресторан. Но сейчас ее там не было, там укрылся кто-то из стреляющих… Петру оставалось лишь надеяться, что Катя ушла добровольно, раньше, чем появился обезумевший преступник.

Он искал ее, сколько мог, и все же ему пришлось отступить. Кто-то из пиратов уже погиб, но остальные перемещались по залу, выстрелы гремели все ближе, оставляли выбоины на колоннах и потолке, пропарывали ковер. Это было плохо само по себе, а в случае Петра еще и призывало из памяти воспоминания, накладывавшиеся на реальность, не позволявшие определить, что происходит прямо сейчас, а что закончилось давным-давно. Он был на корабле — и одновременно в изрытом снарядами поле. На потолке сияли яркие лампы, но Петру порой казалось, что он все еще внутри ночи, он так и не выбрался, никогда уже не выберется… Он остался в вязкой от крови земле, а все, что было дальше, ему просто приснилось.

Пока что ему удавалось держаться за настоящий момент, однако иллюзия обретала все большую власть. Одно лишь это не заставило бы его забыть о Кате, обо всех остальных, и бежать, но секундой позже он встретился взглядом с глазами Каахина и понял, что ему, Петру, спастись будет куда труднее, чем остальным.

Каахин был одним из лидеров всей этой шайки. Причем если двое белых, Антон и Кэмерон, явно представляли какую-то другую сторону, которая это спонсировала, но сама не участвовала, то Каахин был из «боевых генералов». Белым пираты подчинялись снисходительно, без истинного уважения, а вот своему лидеру даже перечить не смели.

И этот человек теперь смотрел на Петра с искренней, обжигающей ненавистью. Причем это не была ненависть преступника к заложнику и уж тем более не какая-то расовая ненависть черного к белому. Нет, Каахин прекрасно знал, на кого смотрит, и ненавидел именно этого человека.

От такого Пётр на пару секунд растерялся, замер на месте, и в него легко могли бы попасть, если бы целились. На его удачу, одурманенные солдаты цель не выбирали, а все остальные, в том числе и Каахин, пока вынуждены были укрываться под градом пуль. Но если бы появилась возможность, Каахин убил бы именно того, на кого смотрел сейчас, он многое для этого отдал бы.

Пусть и не сразу, но Пётр разобрался, что к чему. Ярость Каахина объяснялась многим —