Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Что? – спросила я.

Вместо ответа он лег рядом и поцеловал меня.

Обычно во время наших ласк наступал момент, когда требовалось по взаимному согласию пересечь границу, но мы всегда останавливались. В тот вечер я почувствовала, что Эйден хочет большего, но, поскольку я могла и отказать, он не стал просить напрямую. Мне самой пришлось догадываться, чего он желает. Я потянулась к его ремню, понимая, что связь с садовником обеспечит мне бо́льшую безопасность. Поэтому я не собиралась лишать его желаемых удовольствий – в пределах разумного. Может, работы рукой и недостаточно в качестве благодарности за спасение моей жизни, но я надеялась, что ничего серьезнее он от меня не ждет.

Когда я расстегнула пуговицу у него на джинсах, Эйден резко выдохнул, и я испугалась, что ошиблась в догадках насчет его желаний.

– Подожди, – произнес он, и я ждала, но он молчал.

– В чем дело? Скажи мне.

– Э-э, у меня там ужасный шрам. Боюсь, он тебя шокирует или вызовет отвращение.

Он не преувеличивал. Рваный пурпурный рубец тянулся от тазовой кости через живот. По обеим сторонам от шрама были едва заметные крапинки там, где рану стягивали швы.

– Как это случилось? – Мне не пришел в голову более деликатный способ задать вопрос.

– Клиент остался недоволен моими услугами. После этого меня перевели на другую работу. А вообще рана не слишком серьезная. Ну, конечно, кровь хлестала и пришлось накладывать много швов, но я сохранил все жизненно важные органы.

Я поостереглась спрашивать, что подтолкнуло клиента к попытке кастрировать парня, иначе Эйден мог бы замкнуться.

– Все жизненно важные органы? Или все жизненно важные органы? – пошутила я, надеясь рассмешить его.

– Все жизненно важные органы.

– Дело нешуточное. Болит?

– Нет, уже нет.

Я расценила это как приглашение продолжать, и Эйден не отодвинулся, как, думаю, поступила бы я, если бы пережила нечто подобное. Вместо этого он притянул меня ближе, чтобы продолжить целовать, и показал, чего хочет. Но постоянно держал руку поверх моей – то ли для руководства действием, то ли ради чувства безопасности. Кончив, он еще некоторое время не отпускал мою руку.

– Кстати, теперь мы близнецы. – Напоследок он ущипнул меня за мизинец и потянул вниз воротник рубашки, чтобы показать мне свой шрам от сигареты: поблекший след под левой ключицей, который время превратило в неровный овал. Мой ожог тоже зажил и принял форму луны во время затмения: темно-красный полумесяц на фоне белого круга.

Эйден привел свою одежду в порядок и встал, собираясь уходить, словно мы только что обстряпали выгодное дело. Может, так он и видел случившееся, однако потом вдруг вернулся к кровати. После того как я надела пижамную рубашку, он наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Мне очень понравилось, Беатрис. Спасибо.

Я чуть было не поблагодарила его в ответ, поскольку он доверил мне нечто весьма личное. Меня поразило, что после такого ранения Эйден вообще способен расслабиться. Я не испытала и малой доли пережитого им, а мне до сих пор снились кошмары. О том, как меня похищают. О том, как я заблудилась в лесу. О Мину. Снился хруст гравия, выстрел. Когда я просыпалась от звука шагов мордоворотов по подъездной дороге или от хлопка входной двери, сердце выпрыгивало из груди, и приходилось садиться и выравнивать дыхание. Как же Эйдену удается функционировать после всего того, через что он прошел? Просыпается ли он посреди ночи, чувствуя, как на него давит чудовищный груз? Но об этом я не спросила, потому что не хотела знать. Боялась, что он скажет: да, от этого кошмара тебе никогда не избавиться.

Глава двадцать вторая

В июле, вскоре после того, как у Нестора состоялся ежемесячный разговор с отцом по видеосвязи, Исабель снова позвала нас на первый этаж, но вместо столовой отвела на кухню. От дверей были видны плита, раковина и большой разделочный стол в центре. По одну сторону от двери стоял холодильник, по другую – шкаф с подъемником и встроенный стол с книжной полкой. Романами Исабель, может, и не интересовалась, но у нее было множество кулинарных книг.

– Посмотри рецепты, приготовишь что-нибудь, – сказала она мне и повернулась к Нестору: – Тебе пора поговорить с отцом.

Когда она уводила мальчика, тот помахал мне. Я улыбнулась и тоже помахала ему, но сердце забилось в груди, как выброшенная на берег рыба. Это выбивалось из заведенного распорядка: Исабель никогда не предлагала мне что-нибудь приготовить, кроме того раза, когда я помогала ей с рождественским ужином.

Потом я услышала, как кто-то расхаживает туда-сюда по фойе. Поскольку Исабель привела меня на кухню, чтобы посмотреть рецепты, я сняла с полки одну из книг и открыла ее, но невольно прислушивалась к звукам, доносившимся снаружи.

В фойе ходил, скорее всего, Лазло: шаг у него был шире, чем у Густава. Потом открылась наружная дверь и вошел кто-то еще. Я решила, что это Густав, но Лазло вдруг сказал:

– Туалет дальше по коридору. С правой стороны.

С чего бы ему напоминать Густаву, где туалет?

Я выбралась из-за стола и прокралась к двери, гадая, кто еще находится в доме. Мимо кухни прошел незнакомый мужчина в синей рубашке с воротником на пуговицах и в брюках хаки. На мгновение мы встретились глазами, и я ощутила тот же прилив надежды, что и при появлении стоматолога. Но потом вспомнила слова Исабель: «Все, кто приезжает сюда, работают на Них» – и поспешно вернулась к столу, взяла кулинарную книгу и попыталась сосредоточиться на ней.

– Это компьютерщик, – произнесла Исабель от двери.

Как ни странно, она вроде пыталась меня успокоить, хотя я и правда стиснула края книги рецептов до белизны в костяшках пальцев.

Когда незнакомец вышел из туалета, Исабель, видимо, отвела его в столовую, потому что я услышала, как разъехались и снова сошлись большие двойные двери. Густав и Лазло несколько минут шептались в фойе, затем ушли, хлопнув входной дверью.

Снаружи захрустели гравием шины джипа. Обычно, когда мордовороты уезжали, я уже была наверху. Исабель еще ни разу не оставляла меня на кухне одну. Решила, что мне можно доверять? Или просто забыла про меня?

Меня подмывало порыскать по всему дому, но я не хотела попасться, поэтому осмотрела только коридор за кухней. Там находился, как и было сказано, туалет, а еще кладовка, в основном наполненная, как мне показалось, коробками с продуктами. Ни одну из них не удалось бы открыть незаметно: даже канцелярского ножа нигде рядом не завалялось.

Проходя на обратном пути мимо туалета, я увидела то, что с трудом могла осмыслить: на краю раковины