Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

– На третьем тихо. Есть квартира горелая, но закрыта. Дверь на чердак открыта, там никого, – сообщил Леонид Соболев.

– В масть, – сказал Бодунов. – Я с орлами проверю первый этаж, а вы, Яков Александрович, решайте на месте.

Колодей, хоть и был на своей операции старшим, только кивнул добычливому коллеге.

«Через подвал или через чердак?» – думал он.

– Ну, что я такого сделал, товарищи граждане? – умолял на кухне задержанный. – Это же удовлетворение естественных потребностей человека. А если у человека возникают потребности, удовлетворение их по мере возможности разве запрещено?

– Вы дадите показания и можете быть свободны, – утешил его Колодей. – А вот сводничество и содержание притонов закон запрещает однозначно. Поэтому, гражданочки, вы поедете в отделение, где с вами будут проведены следственные действия. Оттуда будете доставлены в Лиговский замок и пробудете под стражей до суда. А потом – комаров кормить. Всё ясно? Всем понятно?

– Нас-то за що? – заныла Галя. – Що мы такого сделали?

– Куда отвела парня, Минкина? – жёстко спросил Колодей. – Покажешь, отпущу всех.

– Чтобы почикали меня? Нет. – Сонька нахохлилась и отвернулась, пробормотала в пустоту: – В тюрьме хоть пайка положена.

– Дура! – в сердцах высказался Колодей. – Ты не бандитов должна бояться, а нас…

Где-то наверху громко ударили молотком по доске. Потом заколотили ещё.

– На третьем! – крикнул с лестницы Рянгин.

30

Лютое палево

– Чего? – взвился Голый Барин.

– Афоньки Оспы наган, я его чинил, – Хвыля ткнул пальцем в щёчку возле клейма. – Вон отметина от ржавчины, хрен спутаешь. И вот щербина, полумесяц такой.

Вася почувствовал, как на нём скрестились взгляды, в самом прямом смысле, – с боков, спереди, сзади будто лупой под солнцем поджаривали. Но видел Вася только круглые голубые глаза Старолинского со сжавшимся в точку зрачком. Этот взгляд пронзал в бешенстве своём. Голый Барин был испуган и разозлён. В таком состоянии псих мог сначала воткнуть нож, а потом опомниться и начать задавать вопросы.

– Что за порожняки ты нам гонишь? – на грани срыва бросил в лицо вместе с брызгами слюны Голый Барин. – Где взял?

– Нашёл, – упрямо повторил Вася.

– Оспу расстреляли, – хмуро выговорил Хвыля.

Старолинский сунул руки в карманы полушубка. Сейчас он был неконтролируем. Урки замерли, ждали команды. Голый Барин их так запугал, что они без его приказа чихнуть боялись, куда там действовать.

– Где?

– В Рахъе.

– Решил меня брехнёй покормить? – Барин как вспылил, так и успокоился.

Вася незаметно перевёл дух.

– А что я ещё должен сказать?

«Опера хочешь расколоть, дефективный? – разозлился Панов. – Совсем берега потерял?».

– Обскажи корешам, что и как вокруг них на земле происходит, – снова миролюбиво, как будто не злился, предложил Голый Барин. – Ты знаешь, я же вижу.

– За Оспу я не отвечаю, – заявил Вася. – Шпалер в лесу подобрал. Если он и был чей-то, его выкинули, значит, не нужен сделался. Мне просто повезло, что первым на него набрёл.

– Бывает, – подал голос Коробок.

– Накатим, братва, за фарт жиганский, – изрёк Голый Барин и, когда Сёма с бутылкой добрался до васиного стакана, подбодрил: – Полную лей, уважь фартового пацана. Он удачу нам принесёт.

Старолинский вроде бы смягчился. Он поднял тост за удачу воровскую, за то, чтобы завтра всё выгорело, и предложил за такое дело пить до дна. Затем опрокинул стакан в пасть, но было в нём граммов пятьдесят.

Вася постарался и осилил треть.

– Да ты пей, пей, – подначил Барин. – До дна.

– Хватит.

– Не уважаешь нас? Тебе с нами выпить западло?

Вдобавок к выпитому пиву и водке усадить залпом стакан показалось Васе превосходящим его силы поступком. Однако под змеиным взглядом Старолинского он выглотал горькое зелье и не почувствовал тяги вернуть обратно.

– Силён, – одобрил Хвыля.

– А ты, жох, – оскалился Ощип.

– Будь здоров, – сказал Сёма.

– Нормальный ход, – поддержал Коробок.

Вася выдохнул остаток воздуха откуда-то из живота, вдохнул полной грудью. Снова выдохнул, улыбнулся. Водка улеглась. Он захватил пальцами шмат капусты, запрокинул голову, по-жигански, метнул в пасть.

– Хорошо пошла, – прочавкал он.

Боковым зрением Вася наблюдал, как налётчики браво закусывают и будто бы прислушиваются к звукам на лестнице. Или мнится?

«Наши?» – подумал он. В голову пришла такая удачная мысль, что Вася чуть не захихикал. Перед ним лежали патроны. Если зарядить наган, у него прямо сейчас окажется в руках оружие, а урки ничего не заподозрят.

Осчастливленный этой мыслью, Вася потянулся за револьвером.

– Давай уже, чего тянуть? – вырвалось у него, но Хвыля ловко отвёл оружие.

– Так где, ты говоришь, нашёл волынку-то? – словно невзначай переспросил Голый Барин.

– В Рахъе, – заплетающимся языком ответил Вася. – У меня там бабка живёт.

– А батя?

– Отец здесь, с нами.

– Кем работает?

– Инженером по водоснабжению, – без запинки выдал Панов.

– А ты чего в милицию пошёл служить?

– Э… Я? С чего я? В ментовскую? – спохватился Панов, но запинка не ускользнула от внимания уголовников.

– Шпалер тебе выдали, чтобы в душу нам влезть?

Вася захотел их как-то обмануть, но опьянение накрыло голову полупрозрачным тёплым одеялом, под которым было трудно думать. И он решил обмануть их самым прямолинейным образом, который в последнее время надёжно срабатывал – говорить правду.

– Да, так и сказали. Бери, приказывают, боевое оружие, иди с ним на блатхату и отдай братве, пусть пользуются. А то, говорят, у них и патроны по карточкам, самим приходится мастерить-корячиться, шариками от подшипников набивать.

На последних словах Хвыля шумно дохнул и метнул взгляд на Старолинского, а тот неподвижно сидел и внимательно слушал, что ещё скажет мутный фраер по кличке Переплётчик.

И как бы ни был пьян Василий Панов, всё равно понял, что деталь про шарики никого не зацепила, а Хвыля, скорее, удивился его познаниям в оружейных хитростях.

На том от него и отстали. Пьянка разгоралась. Уже бандиты плели между собой на отвлечённую тему, и Голый Барин утратил к нему всякий интерес. Он сгрёб бумажки и сунул в карман полушубка.

Плотно закусив колбасой и салом, Вася опёрся о стол и тяжело поднялся.

– Я на дальняк.

– Ощип, посвети, – бросил Хвыля.

– Я помню дорогу, – отмахнулся Вася, но Щупенков уже взял с комода лампу и вышел за ним. Вася помнил, что все ходили в уборную, но только ему выделяли сопровождающего. Оперуполномоченный Панов на квартире с уголовниками помнил всех и не верил никому.

Они брели по коридору. Вася придерживался за стену. Круг света падал перед ним. Ощип шагал сбоку, так что тень ложилась на стену, и дорогу было видно. Вася думал, что сейчас блаткомитет обсуждает